Странно, но он был почти трезв, словно и не пил так много. Но жена учуяла запах ещё с порога. Уперев руки в полные бедра, она начала занудливо его ругать. Но тут, удивляясь самому себе, Василий Леонидович неожиданно рявкнул:

— Заткнись и не возникай! — И грубо отстранив жену, прошел в свою комнату и захлопнул дверь перед онемевшей от изумления женщиной. Ее ошеломил не столько неожиданный отпор со стороны затюканного мужа, сколько его уверенный тон, тон человека, знающего себе цену. Это было что-то новенькое.

Ладно, протрезвеет, войдет в норму, — благоразумно решила она.

Василий Леонидович, плотно прикрыв за собой дверь, начал размышлять, куда бы спрятать оружие. Надо, чтобы на него случайно не наткнулась жена, и в то же время браунинг должен быть всегда под рукой. Соблазна засунуть браунинг за батарею или за шкаф Василий Леонидович избежал: полезет пыль вытирать, стерва, и найдет. Тогда она совсем его к стенке прижмет, милицией пугать станет. Нет, он спрячет его в книжном шкафу, во втором ряду.

— Эта дура никогда книгами не интересовалась и в шкаф не полезет. — Но для верности все же запер дверцу шкафа и ключ положил себе в карман. Сковывавшее его напряжение тотчас исчезло. На смену пришла страшная усталость, Василий Леонидович, не раздеваясь, плюхнулся на диван и прикрыл глаза.

Перед мысленным взором замелькали отрывочные видения дня: ловко разделывающие закуску татуированные пальцы Георгия, приветливая улыбка живой Люськи, пузырьки, всплывающие на поверхность водоема… Вот только саму сцену убийства молодой женщины сознание отталкивало, не пропускало сквозь невидимый заслон, и он был благодарен за это защитным силам своего организма.

Он все больше проваливался в забытье, и все чаще стала повторяться картина, будто он видит себя со стороны, пролезающего в узкий лаз железобетонной ограды… И тут словно стоп-кадр: непроницаемая стена закрывает все, что происходит там дальше. Затем он, лишенный телесной оболочки, не идет, а плывет вдоль железнодорожной насыпи, движется поверх её, проникает непостижимым образом сквозь стены товарного вагона и движется за горизонт. И хотя у движущегося существа его внешность, он не заблуждается: это совсем другой человек, по крайней мере, не тот, что пролезал недавно в пролом железобетонной ограды. Тот исчез, а вместо него теперь будет жить и действовать другой, более жесткий и неумолимый человек. И Василий Леонидович не жалеет о происшедшей подмене…

Перед тем как окончательно отключиться и впасть в забытье, он опять-таки возжелал новой стычки с наглецом коммерсантом и его псом. Но лучше бы он этого не желал.

Следующая неделя прошла в зловещем напряженном спокойствии. Жена, не зная причины столь разительной перемены в муже, предпочла занять выжидательную позицию. Василий Леонидович её попыток к сближению демонстративно не замечал. Его больше беспокоил коммерсант. Как назло, время его ухода на работу и выгула псины совпадало. Пес, разделяя чувства своего хозяина, каждый раз бросался вперед и захлебывался от ярости и ненависти к проходящему мимо кандидату наук, правда, ни разу его не покусал, но все время заставлял нервничать и напрягаться.

И, конечно, доказательств у него не было, но он сильно подозревал, что новый русский, завидя своего неприятеля, потихоньку дает псу команду фас. Окончательно переполнила чашу его терпения встреча в субботнее утро, когда коммерсант утром стоял рядом с участковым инспектором, нарочито демонстрируя свои близкие отношения с властями.

Указав на своего грозно рычащего зверя, коммерсант сказал громко, чтобы не только Василий Леонидович, но и все во дворе слышали:

— Мой пес воспитан правильно.