— Не гони, они устали, — произнес Георгий старую присказку, но водку все же разлил. — Ну так за что выпьем? Скажи тост поумнее.

— У меня умных нет, а есть традиционный, ещё со студенческих времен. Когда своей компанией встречаемся, всегда о нем вспоминаем: Ты и я — одной крови.

Георгий понимающе усмехнулся.

— Я тоже смотрел в детстве фильм о Маугли. Не то американский, не то английский — Джунгли назывался. Только вот мне сдается: насчет нас двоих ты ошибся. Я в зону ещё десятиклассником залетел. Поехали компанией за город на пикник, начался дождь и залезли с девчонками на пустую дачу. Так нам кражу со взломом припаяли. В то лето дачи высокопоставленных начальников часто грабили. Вот поселковое отделение милиции на нас и отыгралось. Девчонки свидетельницами по делу проходили, а меня с приятелем осудили. С тех пор за двадцать лет ещё четыре раза в зоне побывал. Но уже за настоящие дела: и кражи были, и в убийстве обвинялся. А ты говоришь — мы с тобой одной крови. Не передумал?

— Нет! — Василий Леонидович резким движением развязал и снял галстук и, упрямо кивнув, залпом вылил водку себе в горло. Внимательно посмотрев на него, Георгий иронично усмехнулся и не торопясь выпил свою долю.

Говорить не хотелось. Василий Леонидович, отломив кусочек черного хлеба, жевал желтое жесткое сало, заглушая его прогорклый вкус долькой чеснока.

— Хорошо пошло!

— Ну что, надо добавить? — полуутвердительно спросил Георгий. — Деньги есть?

— Есть. — Василий Леонидович поспешно достал десятитысячную купюру.

И тут сзади раздался веселый голос:

— А меня, мальчики, в долю возьмете? Ясегодня богатая! — Худенькая и гибкая гостья, легко вынырнув из овального пролома в железобетонном заборе, подошла к ним. Несмотря на жару, на ней была вязаная кофта, зеленые брюки, куртка и высокие, до колен, дамские сапожки. Как только она не запарилась? Хотя удивляться нечему: бродяжке приходится все носить на себе. Не всегда же будут теплые дни, да и по ночам спать на голой земле или на каменных плитах холодновато. Лет ей было около тридцати, и кое-что приятное в её внешности и при таком образе жизни осталось. Ее портило опухшее лицо и давно не мытые и не чесанные волосы. А вот глаза привлекали: василькового цвета, задорные.

Василия Леонидовича неожиданное появление дамы, пусть и такого рода, даже обрадовало. Не то, что он имел какие-то на неё виды, а просто с женщиной в компании всегда веселее.

Гостья достала из сумки смятые пять тысяч и протянула Георгию.

— Сходишь? А я останусь с этим мальчиком.

— Не спеши! У нас есть ещё кое-что. — ИГеоргий, к удивлению Василия Леонидовича, извлек откуда-то бутылку Российской.

— Ну что же, значит, я вовремя явилась, мне побольше плесни, чтобы вас догнать.

— Перебьешься! Тебя звать-то как: Оля, Зина, Лида?

Женщина весело закатилась:

— Сегодня я Люська, а завтра видно будет.

— Ну что же, Люся так Люся. За что пить будем? Вот Васюха предлагает выпить за то, что все мы тут одной крови.

— А не все ли равно? — Женщина пожала плечами. — Все мы равны в бане и во время выпивки. А то, что он при костюме и с портфелем, ещё ни о чем не свидетельствует. Иногда вот такие, в костюмчиках, со мной такое вытворяют, что и в голову обычному мужику не взбредет.

Василий Леонидович смутился и начал оправдываться:

— Я не из таких.

— Ладно, — примирительно сказала женщина, хлопнув его кокетливо по руке. — Я не о тебе вовсе. Сразу видно, ты парень хороший, и я с тобой пойду.