— Нравится? — Георгий пытливо наблюдал за гостем. Василий Леонидович, не желая полностью подчиняться воле своего случайного спутника, ответил уклончиво:

— Да, забавно! Для меня, во всяком случае, непривычно.

— А ты привык фрикасе с жульенами жрать, что ли? — в голосе Георгия зазвучали враждебные нотки.

— Да нет, — поспешил оправдаться Василий Леонидович, от волнения поправляя узел галстука. — Просто давно в такую обстановку не попадал. Милиция нас здесь не застукает?

Георгий усмехнулся.

— Они сюда ходить не любят. Если только когда рейд проводят. А сегодня рейда не будет. Старшина у меня тут есть знакомый, подсказал бы. Ну давай, что там у тебя есть?

Василий Леонидович быстрее, чем ему хотелось бы, достал бутылку Столичной и банку лосося. Георгий крякнул от удовольствия.

— Неплохо живешь, Васюха. По нынешним временам гуляем, как буржуи недорезанные. — Он достал из видавшего виды небольшого рюкзачка два пластмассовых стаканчика и завернутый в серо-грязную тряпицу желтоватый кусок сала, а из кармана — четвертинку хлеба в газетной бумаге и половину головки чеснока. Обсиненные перстнями пальцы ловко управлялись со всеми этими приготовлениями. Из кармана брюк он достал нож с наборной рукояткой, порезал сало на ровные дольки — хоть на конкурс выставляй.

Заметив направление взгляда своего гостя, Георгий усмехнулся:

— Нравится? — и покрутил в воздухе ножом, демонстрируя, как переливаются наборные грани рукоятки. Василий Леонидович с детства любил ножи, они всегда вызывали у него чувство благоговения и желания обладать ими. Красивые вещи, ласкающие взгляд, да ещё вселяющие уверенность: попробуй, возьми теперь меня голыми руками!

Мелькнула мысль: А может, продаст он мне эту вещицу? Правда, у меня с собой всего тридцать тысяч, заначенных от жены, но вдруг уступит?

Словно угадав его мысли, Георгий покачал головой.

— Зачем он тебе? От подобных штуковин у таких, как ты, лишь одни неприятности. Я в зоне наслушался: один жене в ссоре живот пропорол, другой — приятелю по пьяному делу сердце проткнул. Слабонервным таскать нож — это все время находиться под приговором. Ну, давай сюда бутылку, выпьем, а то разговор насухую плохо идет.

Разливать Георгий взялся сам, пояснив:

— Бутылки должно хватить на два тоста. Я люблю пить с интеллигентными людьми — можно услышать много умного, да и глупого тоже. Ну что же, как водится, первый тост со знакомством.

Василий Леонидович выпил свою долю с удовольствием, и ему сразу полегчало на душе.

— Ну давай, Василий, теперь рассказывай, что там у тебя: жена-стерва загуляла, или должность другому шеф-подлюка отдал, или премию зажали? — Иронический тон Василию Леонидовичу не понравился, но собутыльник прав: с какой ещё беды мужику идти на вокзал пить водку с первым встречным? Увсех все одинаково!

— Ну, угадал я?

— В общем-то, ты прав. Только что зря об этом говорить. Давай ещё выпьем!

— Не гони, они устали, — произнес Георгий старую присказку, но водку все же разлил.