Тем лучше, — начал заводить он себя. — Уничтожение таких и преступлением считать нельзя. Как только начнется оргия, я открою стрельбу.

Жигунов вынул из кармана и положил под руку в небольшое углубление ещё два патрона. Надо успеть быстро перезарядить ружье. На всякий случай рядом с патронами он уместил охотничий нож с удобной рукояткой из козлиной ножки. Эти привычные для обычной охоты предметы придали ему уверенности.

Жигунов вновь выглянул из своего укрытия. Девчонка уже скинула юбку. Синюха ругался, что она, идя к ним на свидание, надела колготы. Девчонка отмахивалась:

— Это ерунда. Я мигом. Вы лучше жребий бросайте, а то опять, как в прошлый раз, из-за очереди подеретесь.

И почему я, дурак, решил, что она здесь с ними впервые? — Жигунова взяла досада.

Девчонка встала.

— Пойду отолью, а то вы из меня все наружу выжмете.

Чуть пошатываясь, она направилась в угол, где стоял Жигунов. Не дойдя до него буквально двух шагов, приспустила колготы с трусиками и, присев на левую ногу, начала мочиться. Отлетая от каменистого, покрытого золой и щебенкой перекрытия, брызги долетали до его ног. Жигунову казалось, что они просачиваются даже сквозь толстую кожу его ботинок.

И вновь он представил несчастное лицо сына, исступленно срывающего с себя испоганенную этими ублюдками одежду, и, больше не боясь обнаружить себя, вскинул к плечу ружье, предвкушая, как через мгновение безжалостный металл пробьет кожу живота и начнет рвать на части кишки ненавистного Синюхи… Выстрел прозвучал оглушающе. Дикий вопль подтвердил его меткость. Тут же, взяв левее, он ударил дробью прямо в прыщеватое лицо плечистого крепыша. Не успел тот упасть, как Жигунов, заученно переломив ствол, выбросил гильзы и вставил новые патроны. Ствол, выпрямляясь, лязгнул, и одновременно с этим Жигунов выпрыгнул из своего укрытия.

Синюха, скорчившись, лежал возле дивана. Жигунов поймал его полный боли взгляд. Ему страстно хотелось, чтобы перед тем, как подохнуть, тот понял, кто его убил. И он убедился, что тот его узнал!..

Резко развернувшись, он направил ружье в сторону двух других парней. И тут сбоку на него налетела девчонка. Она крепко вцепилась обеими руками в ствол, отводя его от своих ребят.

— Дядечка, не убивайте! Прошу вас, не убивайте! — Она захлебывалась слезами. Обнаженные груди подрагивали от толчков и ударов, которые он, стараясь вырвать ружье, невольно наносил ей. Девчонка почти теряла сознание. Парни как завороженные смотрели на происходящее.

Наконец один из них пришел в себя и, сорвавшись с места, бросился к выходу. Отчаянным рывком Жигунов отбросил девчонку в сторону и выстрелил в спину бегущему. Но тут, как в жутком сне, дверь распахнулась, и на пороге возник Перфильев с двумя сотрудниками в штатском.

— Бросай оружие! — крикнул Перфильев, а рука его уже вытягивала из кобуры пистолет. Жигунов повиновался. Ружье, упав, самопроизвольно выстрелило, и, словно по сигналу стартера, Жигунов кинулся к слуховому окну, ведущему на крышу.

Вряд ли он отдавал себе отчет в том, что делал. Он был весь во власти одного желания — убежать отсюда, укрыться там, где его нелегко будет найти, исчезнуть… И забыть, забыть все, что здесь произошло.

Окно было узкое, но ему удалось выбраться на крышу. Шел дождь. Плащ остался на чердаке, и он сразу промок. Но быстрее к пожарной лестнице! Вдруг нога его подвернулась, и Жигунов, не удержавшись, заскользил по мокрому железу к краю крыши…

Ноги уперлись в край водосточного желоба. Прогнивший металл начал прогибаться и ломаться. Но эта секундная задержка затормозила его скольжение. Жигунов пальцами намертво вцепился в выступающие швы листовой кровли. Одна нога повисла в воздухе, а вторая продолжала упираться в остатки водосточного желоба.

Как долго я продержусь? И чего я напугался? Суда? Тюрьмы? Позора? Пусть лучше это, лишь бы жить!

Он мысленно взывал о помощи — закричать уже не было сил…

Из слухового окна, кряхтя, наружу выбрался Перфильев и вслед за ним мужчина в штатском.