Анатолий воспринял просьбу друзей с юга спокойно и, словно отвечая на мысли хозяина, произнес невозмутимо:

— У нас один уже в лишних числится — это Губа. Раз ребята с юга решили играть по системе домино, то, кроме него, и посылать некого. Кстати, сразу решим две задачи: и заказ выполним, и от замаранного человека избавимся. Сам виноват: не надо было инициативу проявлять.

Крепко, видно, прижало Мефистофеля, если по системе домино действовать решил. Об этой системе Туз наслышан много, хотя у себя её не применял — нужды не было. Система проста и надежна: каждая новая фишка бьет предыдущую. Первый устраняет ставшее опасным лицо, затем кто-то второй ликвидирует первого, и тут же третий заставляет навсегда замолчать второго, а кто-то четвертый устраняет третьего… и так можно до бесконечности, пока даже высочайшие профессионалы сыщики будут не в состоянии выяснить, с чего все началось, и выйти на заказчика. Система домино требует много человеческих жертв. Вот и Губе суждено быть перемолотым и сбитым очередной фишкой, зажатой пока наготове в чьей-то жесткой, неумолимой ладони.

— Ну что же, всякому — свое, — Туз навсегда выбросил из своей памяти крепко сбитого молодого парня с рассеченной губой. Дальше была не его забота: подручный Анатолий должен был запустить механизм часов, неумолимо отсчитывающих оставшиеся мгновения жизни боевика-неудачника.

Всю дорогу до южного города Губа был в мрачном настроении. Что-то у Анатолия с Тузом не стыкуется. Велели убраться из Москвы — это понятно: от греха подальше. А вот почему не просто отдыхать, а на задание? Разве не могли послать других, не засвеченных, как я, парней? Кроме того, я просил сделать подложный документ. Так нет, не дали. И билет на поезд по своему паспорту пришлось покупать. Да и денег выделили в обрез — не разгуляешься. Обещали, что диспетчер заплатит. Видишь ли, их серьезные партнеры попросили помочь. Да мне какое дело до их партнеров? А если не заплатят?

Последнее обстоятельство его почему-то беспокоило больше всего. О предстоящем заказном убийстве он старался не думать. Здесь лишнее волнение только мешает делу. А вот то, что денег дали в обрез и не определили конкретно срок возвращения, его настораживало. Анатолий — конкретный мужик, всегда все точно определял, что надо делать, да ещё раз десять повторит. А тут на вопрос, когда надо вернуться, ответил туманно:

— Да погуляй месяц-два, а потом, когда все утихнет, вернешься.

Нет, тут что-то не так. И надо крепко подумать, как быть дальше.

Оружие с собой брать не велели: баба-диспетчер должна передать перед выполнением заказа. Но дамский браунинг, завернутый в спортивные брюки и лежащий на дне дорожной сумки, согревал душу: в случае чего и он преподнесет сюрприз местной братве, если поставят ловушку.

Поезд подъезжал к нужной ему станции поздно вечером. Губа взглянул в вагонное окно. Отсюда, снизу, казалось, что огни проплывающих мимо поезда фонарных столбов сливаются с яркими звездами черного неба и вместе создают впечатление гигантской браконьерской сети, заброшенной кем-то пугающе невидимым для ловли таких бедолаг, как он.

Ну вот и я приплыл. — Губа вздохнул, и острое чувство грядущей беды вновь пронзило его. — Ладно, задание диспетчера выполнить все равно придется, а дальше посмотрим! — Это решение несколько его успокоило, и он отправился в гостиницу, где на его имя забронирован был номер. — Интересно, что собой представляет эта баба — диспетчер центрального почтамта. Это была последняя его мысль, перед тем как уснуть.