Был шестой час вечера, и Губа поймал частника, чтобы успеть на почтамт до ухода диспетчера. Он придумал, что, если уже не застанет диспетчера, наплетет её коллегам-женщинам про несчастную любовь и во что бы то ни стало выведает у них её адрес.

Но толпа зевак возле почтамта, глазеющая на проезжую часть улицы, где в скорую помощь санитары поднимали носилки с накрытым окровавленной простыней телом, дала понять ему, что он опоздал…

Как всегда, нашелся очевидец. Мужчина с залысинами, гордый всеобщим вниманием, взахлеб рассказывал, как женщина только начала переходить улицу на зеленый свет, а несущаяся на огромной скорости автомашина сбила её с ног и скрылась.

— Пьяная, наверное, была, — высказал кто-то догадку.

— Да вы что! — зло бросила женщина в цветастом сарафане. — Она с работы шла. Она на почтамте работала.

Да, серьезные ребята попались, надо мотать отсюда! В запасе у меня только одна зацепка — номер автомашины, на которой укатили те двое, с вокзала. И Губа принял решение сделать последнюю попытку.

В дежурной части ГАИ он выложил перед дежурным одну из последних своих купюр в пятьдесят тысяч.

— Слушай, друг! Мою жену вчера подвез какой-то хлюст. Хочу узнать, кто ей такое внимание оказывает. Номер я записал. Дай мне хозяина и адрес. — Служитель закона после некоторого колебания сунул купюру в карман, и через несколько минут необходимые сведения были получены.

Он вышел на улицу, поймал попутку и назвал адрес. Поднялся на нужный этаж и несколько минут постоял перед дверью, прислушиваясь: вдруг его ждут здесь вооруженные люди? И хотя при себе два ствола — ТТ от заказчика и браунинг, — все равно вряд ли выйдешь победителем. Но в квартире вроде было тихо, и он позвонил. Дверь открыл мужичонка с заспанным лицом. На вокзале его явно не было. Губа грубо отстранил его, осмотрел комнату и, убедившись, что тот один, перешел в наступление.

— Слушай, ты мне должен десять лимонов за груз, что увезли у меня на твоей машине с рынка два дня назад.

Мужик растерялся.

— Так ведь у меня Жигули уже два месяца как крутые ребята отобрали. Я товар в долг взял, а меня заезжие купцы кинули. Вот кредиторы и забрали машину в счет долга. Кто на ней теперь ездит — мне неизвестно.

— Давай адреса тех крутых или благодетеля твоего, что в долг тебе давал!

— Да ты что? Какие адреса? Крутые они и есть крутые, а того человека уже и в городе нет. Ему самому счетчик включили, скрывается где-то.

Мужик явно что-то скрывал. Времени на пустые разговоры у Губы не оставалось, и он, уже не контролируя себя и не рассчитав силу удара, врезал мужику в челюсть. Бедняга опрокинулся навзничь и отключился. Из носа толчками пошла кровь.

Оборвалась последняя ниточка, ведущая к заказчику. Губа обвел взглядом комнату: нельзя пренебрегать случайной добычей. Он быстро осмотрел места, где могли храниться деньги и ценности: тумбочки, под стопками белья в шкафу, вазы в серванте… Семьсот тысяч рублей, четыреста долларов, золотая цепочка и перстень — неплохая добыча в его положении!

Лишь отойдя от этого дома на два квартала, Губа облегченно вздохнул и постарался унять сердцебиение. Когда на тебя ведут охоту и менты, и крутые ребята, поневоле занервничаешь.

— Ничего! Пару недель прокантуюсь у теплого моря и приведу себя в порядок. Надо только запутать следы. В аэропорт и на вокзал соваться не надо. А вот междугородным автобусом, пожалуй, стоит попытаться воспользоваться, отсюда есть рейсы по всем направлениям.

Губа долго присматривался к публике, толпящейся на междугородной автобусной станции, прежде чем решил, что все спокойно и можно подойти к кассе. Ему, конечно, хотелось махнуть в Сочи: он там никогда не был.