– А ты чего думал, мы просто так устаем? – поинтересовался Джель, закрыл флягу, вернул ее Линдеру, молодому слуге Киртиана, и развалился на мягких подушках, обтянутых темно‑коричневым бархатом. – Твоя уважаемая матушка постоянно твердит, что мы уже слишком стары для игры в войну, и иногда мне начинает казаться, что она права – по крайней мере, насчет меня. Всякий раз, как мы возвращаемся с игры, я думаю – а не пора ли мне остановиться?

– И как только ты отдышишься, эти мысли тут же тебя покидают. – Молодой эльфийский лорд улыбнулся товарищам, и Линдер рассмеялся в ответ. – А у мамы просто другая система ценностей, не та, что у нас с тобой. Что, по‑твоему, она еще может говорить? Она не просто женщина, она – леди, и если бы все делалось по ее вкусу, мы все плавали бы по поместью на волнах утонченной музыки и благовоний. Будь ее воля, ты бы разводил розы, а я упражнялся в создании иллюзий и любезничал с какой‑нибудь хрупкой лилией из хорошей семьи. – Киртиан отобрал флягу и сделал еще глоток. – Я ничуть тебя не упрекаю за пристрастие к розам – но вряд ли тебе захотелось бы всю жизнь заниматься только ими.

Джель возвел глаза к небу.

– Боже упаси! – воскликнул он. – Я бы через полдня умер от скуки! Розы хороши для досуга, но нельзя же их превращать в главное дело жизни!

– А я бы лучше ухаживал за розами, чем за какой‑нибудь знатной девицей, – Киртиан рассмеялся, но смех тут же оборвался – экипаж сильно встряхнуло. – У роз, конечно, тоже имеются колючки, но с цветком хотя бы разговаривать не обязательно. И избегать шипов розы куда проще, чем помешать чужой женщине заметить то, чего ей видеть не полагается.

Киртиан старался говорить непринужденно, но он и сам слышал, что его смех звучит несколько натянуто. В последнее время у матери только и было разговоров, что о жене и наследниках. Ни единого дня не проходило, чтобы она об этом не упомянула – и не по одному разу. А Киртиану от этих разговоров делалось не по себе. Ему нравился его нынешний образ жизни, и ему ни капли не хотелось приводить в дом чужачку.

– Предки! Это же придется отвести ей какую‑нибудь обособленную часть поместья и следить, чтобы она оттуда не высовывалась! Скука‑то какая – не хуже ухаживания.

Клянусь, если бы это не было запрещено, я бы уже женился на какой‑нибудь храброй человеческой девице!

Джель скривился.

– Ну, значит, нам придется привести Вдовий дом в порядок хотя бы для того, чтобы поместить туда девушку и каким‑то образом запереть ее там. Насколько нам всем было бы проще, если бы у Тенебринта, Селазиана и Пеленаля были дочери! Ну хоть бы одному из твоих вассалов хватило здравомыслия помочь нам решить эту маленькую проблему!

– Я был бы только рад, – совершенно серьезно произнес Киртиан. – Я уверен в их благородстве и охотно породнился бы с любым из них. А тут… Пожалуй, еще немного, и я предоставлю матушке полную свободу действий.

Пусть поищет подходящую невесту среди чужих вассалов.

Авось со временем мне удастся отыскать девицу, которая будет так благоговеть перед моей знатностью, что закроет глаза на мои причуды.

– Ей придется закрыть глаза не только на тебя, – предостерег его Джель. – Или она с воплями умчится назад к папочке и расскажет, что ты не в состоянии держать собственных рабов в узде.

Киртиан и сам не раз выдвигал этот довод в спорах с матерью, а вот теперь ему захотелось повторить ее аргументы.

– Мама говорит, что в большинстве эльфийских домов девушек держат взаперти, под строгим надзором. А девушка из незнатной семьи будет слишком потрясена, оказавшись в новой обстановке, и слишком трепетать перед мамой, чтобы о чем‑то расспрашивать.