Он выжидающе взглянул на Лоррина. Юноша улыбнулся и задал ожидаемый вопрос:

– Какую честь, о жрец?

– Я приглашу вас поселиться в моем шатре и быть моими гостями, – ответил Дирик. – И вы, разумеется, тут же согласитесь. Ибо честь эта воистину велика, и к тому же тогда вы окажетесь под моей защитой.

– Конечно, о жрец! – Лоррин поклонился с утрированным почтением. – А поскольку мы – всего лишь люди Зерна и воины из нас никакие, Джамалу мы неинтересны, и он увидит в этом всего лишь твою безнадежную попытку вернуть себе утраченный авторитет.

Дирик широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Он жестом предложил им встать и поднялся сам.

Шана услышала, как хрустнули суставы жреца, и не в первый раз спросила себя, сколько же ему лет.

– Да, волшебник, сдается мне, ты не менее хитер, чем Железный жрец! – сказал Дирик.

– А ты, жрец, не менее хитер, чем полукровка! – отпарировал Лоррин. Они с Шаной хихикнули, направляясь к выходу.

***

Мире лениво кружила над лагерем, кишащим этими странными чернокожими людьми, и внимательно наблюдала за всем, что творилось внизу. Ей ничего не стоило придать своему зрению такую остроту, что даже орел по сравнению с ней показался бы близоруким. Она парила так высоко, что с земли казалась не более чем точкой, и все же легко могла сосчитать кольца на руках у женщины или шарики в детской погремушке.

А когда стемнеет, среди шатров появится еще один воин. Железные украшения подделать не так трудно, если их не будут разглядывать при дневном свете.

Она уже довольно много выведала таким образом.

Хотя в эльфийских торговых городах, конечно, можно узнать куда больше.

Мире делила свое время между Цитаделью волшебников – там она обычно притворялась выступом скалы в той пещере, где Каэллах Гвайн встречался со своими приспешниками, – и торговыми городами, где она появлялась в нескольких обличьях. Но самые интересные сведения она добыла, обернувшись мужчиной‑рабом и проникнув в дом предполагаемого супруга Рены.

Ей пришлось проторчать там дольше, чем она рассчитывала. Но полученные сведения стоили риска.

Выбравшись из поместья, Мире опять взмыла в небо и вернулась в новую Цитадель. Проскользнуть в пещеры и спрятаться там оказалось совсем нетрудно. В Цитадели Мире тоже пробыла дольше, чем собиралась, но дело опять же того стоило.

Она узнала, что Шаны и Кемана тут нет. Узнала, в какую сторону они направились. Именно так ей и удалось их отыскать.

И еще Мире узнала из первых уст, что волшебники тратят слишком много времени на обсуждение того, кто должен быть главным в Цитадели, и слишком мало – на строительство защитных укреплений.

Старший братец будет не слишком‑то рад услышать все это. Мире собиралась сообщить ему новости в самый неподходящий момент…

Особенно внимательно драконица следила за одним из шатров. Там жил человек, с которым ей непременно надо было поговорить.

«Ага, вот он! Хорошо».

Джамал вышел из шатра напряженной походкой, выдающей сдерживаемый гнев. Мире на это и рассчитывала.

Когда вождь бывал не в духе, он всегда отправлялся на охоту и всегда в одиночестве.

Как и раньше, Джамал задержался лишь затем, чтобы захватить лук и стрелы с оружейной стойки под навесом рядом с шатром, и направился к краю становища. Остановить его никто бы не осмелился: все знали, каков бывает Джамал в дурном настроении, и предпочитали предоставить ему излить свой гнев на диких животных.

Выйдя за пределы лагеря, Джамал пустился бежать быстрой, неутомимой волчьей рысцой, которой всегда передвигались эти люди, когда не ехали верхом. Они могли пробежать так много миль, а сегодня Джамал, похоже, вознамерился побить свой собственный рекорд.