Однако Джамал ему не верил. Он указывал на глаза и уши Шаны. Наконец он покачал головой и отдал несколько приказов.

– С нами сидеть будете, – объяснил Кельян с тяжким вздохом. Гальдор скривился еще больше. – Он хочет, чтобы на вас взглянул Железный жрец. А пока что пойдете с нами. Ну что ж, какое‑никакое, а все‑таки общество…

Не успел он договорить, как снаружи вошли еще двое воинов. Они взяли пленников за цепи и повели на улицу.

Первыми вывели Кельяна с Гальдором, второй воин вел Шану и ее друзей.

Солнце уже садилось, и небо на западе было окрашено так же ярко, как одежды Железного Народа. Воины отвели пленников в другой шатер, за пределами внутреннего круга. Этот шатер не был украшен никакими узорами.

У входа в шатер воины внезапно бросили цепи и ушли, оставив шестерых пленных одних.

Гальдор повернулся к ним спиной и ушел в шатер. Кельян же, похоже, был не прочь поболтать.

– Подберите цепи и входите, – распорядился он. – У нас есть вода и еда, а скоро слуги вождя принесут еще.

И не вздумайте воспользоваться этим как оружием и попытаться сбежать!

– предостерег он, увидев, что Шана задумчиво взвешивает цепь на руке. – Эти люди учатся драться цепью раньше, чем ходить. Вас схватят, прежде чем вы успеете миновать хотя бы два круга. Оставив вас здесь, они дали вам понять, что вы можете свободно ходить по лагерю. Но если попытаетесь сбежать – поверьте мне, вы об этом пожалеете.

– А ты что, пробовал? – поинтересовался Меро, когда Кельян уже начал подниматься в шатер по узкой лесенке.

Кельян дождался, пока все окажутся в шатре, и ответил:

– Скажем так: я видел, на что они способны.

Гальдор тем временем бросился на подстилку и повернулся к ним спиной.

Убранство шатра было простое, но, как ни странно, весьма удобное: войлочные подстилки, подушки, стопка одеял, сменная одежда в корзинах. В центре шатра висела лампа (железная, разумеется), а под ней, в плоском ящике с песком, стояла железная жаровня.

Кельян взял себе подушку и уселся, жестом предложив остальным сделать то же самое. Меро принял приглашение первым и с вызывающим видом уселся напротив эльфа.

– Что‑то ты очень дружелюбно настроен, – насмешливо сказал волшебник.

– Хотелось бы знать, с чего бы это? Ведь наши народы друг друга, мягко говоря, недолюбливают. Дорого бы я дал за то, чтобы узнать, как ты сюда попал.

Кельян пожал плечами.

– Так ли уж важно, кто вы – эльфы или волшебники?

И кто я такой – тоже неважно. Мы все не у себя, вот что главное. Все мы тут пленники. И если вы обладаете хотя бы половиной тех способностей, что вам приписывают, возможно, нам с товарищем удастся свалить на вас обязанность развлекать этих варваров.

Гальдор что‑то буркнул, но не обернулся.

– Развлекать? – удивился Кеман. – Как это? Мы ведь не музыканты и не…

– Идемте с нами сегодня вечером и увидите, – ответил Кельян и снова обернулся к Меро. – Я расскажу вам правду, потому что врать мне незачем. Мы оба – бесполезные вторые сыновья вассалов. Самое большее, на что мы способны, – это создавать красивые иллюзии. Мы ушли из дома в поисках удачи – и вот что нам выпало.

Он указал на свой ошейник.

– Мы сидим тут уже несколько десятков лет. Никто не знает, где мы и что с нами стало, а если бы даже и узнали, никого это не волнует.

– Говори за себя! – рявкнул Гальдор, в первый раз за все время соизволивший сказать что‑то внятное.

– Ну, ты, конечно, можешь сколько угодно мечтать о том, как сюда явится армия тебе на выручку, а у меня и другие дела найдутся! – отпарировал Кельян и снова обернулся к Меро.