Меро покачал головой.

– Я пойду! – вызвался Кеман.

– А я останусь с Меро, – сказал Каламадеа. – Вы двое постарайтесь разузнать, что сумеете, а мы тем временем попробуем придумать какой‑нибудь план.

Шану не пришлось уговаривать: она подобрала цепь и побежала за эльфами. Кеман вышел следом.

Как и говорил Кельян, никто не препятствовал пленникам идти куда им заблагорассудится до тех пор, пока было видно, что они не замышляют сбежать. Идти пришлось недалеко – до третьего круга. Эльфов привели в шатер – настоящий шатер, стоящий на земле, а не на повозке. Такие же шатры ставили торговцы из каравана – только этот был больше, гораздо больше. Шана подумала, что такой шатер, наверно, надо ставить вдесятером. Изнутри просвечивали цветные огоньки, и в ночной тиши слышалась музыка. Эльфы вошли внутрь; Шана и Кеман последовали за ними.

Занавеска была поднята и подвязана. Кеман с Шаной остановились у самого входа. Внутри шатер был убран так же, как шатер Джамала: узорчатые занавеси, пол застелен коврами и завален кучей подушек, на которых можно было сидеть или лежать. В одном конце сидели музыканты, в другом раздавали еду и напитки. Большинство присутствующих выглядели как воины и были относительно молоды. Некоторые сидели или лежали на подушках, ели, болтали, играли в кости. Кое‑кто танцевал под музыку. Но большинство стягивались к тому краю шатра, где сидели музыканты. Эльфы уже устроились рядом с музыкантами.

– Как ты думаешь, что тут будет? – вслух поинтересовалась Шана.

– Понятия не имею, – ответил Кеман. – Надо посмотреть, только вот как бы нам подобраться поближе?

Они осторожно пробрались сквозь толпу, стараясь не привлекать к себе внимания. Им удалось забиться в уголок, откуда все было хорошо видно, а сами они не бросались в глаза.

Музыканты доиграли очередной танец и умолкли, явно ожидая, пока эльфы будут готовы приступить к работе.

Музыкантов было шестеро: два барабанщика, два со струнными инструментами, один с рожком и еще один с чем‑то вовсе уж непонятным. Кельян уселся поудобнее и кивнул главному музыканту, тому, что с рожком. Музыкант заиграл вступление к новой мелодии. Через несколько тактов к нему присоединились остальные.

И тут Шана наконец поняла, зачем кочевники держат у себя эльфов.

Кельян принялся плести сложную иллюзию. По шатру запорхали фантастические птицы и хрупкие создания с человеческими телами и с крыльями, как у бабочек. Создания танцевали под музыку, к немалому удовольствию зрителей. Иллюзия была плохонькая: птицы и крылатые создания просвечивали насквозь, так что поверить в них было трудновато. Но как произведение искусства она была великолепна.

Да, такого кочевникам самим не создать!

Когда музыка стихла, иллюзия растаяла. Теперь поднялся Гальдор. Музыка заиграла снова. Иллюзия Гальдора была такой же призрачной, но огненные лошадки, гарцующие и скачущие в воздухе, выглядели завораживающе.

Когда выступление Гальдора завершилось, Шана похлопала Кемана по руке и кивнула в сторону менее многолюдного уголка шатра. Кеман кивнул в знак согласия, и оба пробрались поближе к выходу.

– Предвосхищая твой вопрос, скажу: нет, я не могу ничего сделать с этим ошейником, и, боюсь, сменить облик тоже не получится, – тихо сказал Кеман. – Мы с Каламадеа уже пробовали. Думаю, дело именно в ошейниках.

Шана брезгливо поморщилась.

– Ну да, конечно! Если эльфы могут делать такие ошейники, почему бы этим людям не создать что‑то подобное? Чтоб им пропасть! Ну что ж, по крайней мере, никто из них не понимает нашего языка – и то хорошо.

Разговаривать вслух все же проще, чем мысленно.

– Видно, придется убедить этого Джамала, что мы не чистокровные эльфы и иллюзий творить не можем, – продолжал Кеман.