|
- Смирно! - крикнул Митрич громовым раскатом (во всем дворце все сказали себе или подумали: "государя разувают"). Стоявшие у ног императора два лакея вытянулись в струнку, окаменели. - На-а-чинай! - еще громогласней скомандовал Митрич, широко разевая пасть. Оба лакея бросились к туго вытянутой императорской ноге и схватились за сапог. - Отста-а-вить! - свирепо гаркнул Митрич. Молодые мордастые лакеи отскочили. Митрич был тоже слегка выпивши: по случаю святок он только что отужинал у своей кумы, жены истопника, пропустив там три больших стакана водки. Поэтому в ритуале разувания, сочиненном самим Петром, он допустил промашку. Улыбаясь во все свое рыжее, как пламень, бородастое лицо, Митрич нежнейше произнес: "Осмеливаюсь доложить вашему величеству, не тую ножку изволили вытянуть, соблаговолите энту ножку подобрать, а левеньку, согласно артикула, вытяньте..." - Император открыл глаза, промямлил: "Что?" - Митрич столь же нежно и приятно повторил. - "Ах, да", - сказал задремавший император. И вновь громоносная команда: "Смирно! На-а-чинай..." Лакеи вцепились в сапог. Митрич крепко держал полотенце и покрикивал: "Легче, легче!.. Ножку не повреди. Ну, пошел-пошел-пошел!" Левый сапог снят. Император с облегчением вздохнул, голова его склонилась на грудь. Арап Нарцис принес теплую воду, розовое масло и все нужное для омовения ног. Через несколько минут дружной работы и второй сапог был снят. Император, дав сильный крен вперед, крепко спал, распространяя удушливый винный запах. Митрич продолжал, как на вожжах, править императором. Лакеи в красных, с золотыми позументами ливреях стояли навытяжку. Никто не знал, как быть. Минуло еще полчаса. Митрича тоже стало бросать в необоримый сон: покачивался, глядел в потолок, но глаза слипались, он клевал носом, наконец резко посунулся и наехал брюхом на кресло, потревожив государя. На цыпочках вошел Андрей Васильевич Гудович. - Спит? - Так точно, изволили нечаянно почить. Гудович, покашливая возле императора, дважды окликнул его, легонько потрепал за плечо, стал трепать покрепче, стал раскачивать его взад-вперед; император кланялся, жевал губами, взмыкивал, но не пробуждался. - Давайте раздевать, - сказал Гудович. Стали аккуратно раздевать. Император был как мертвый: голова моталась, руки падали. - Тихо, тихо... - грозя пальцем, шептал Гудович. - Тихо, тихо... С грехом пополам сняли мундир, камзол, чулки. Арап принялся мыть ноги самодержца душистым мылом. - Тихо, тихо... - шептал Гудович. Вдруг император закричал: - Молчать! - Все вытянулись. - Вольно! - крикнул император и вновь закрыл глаза. Его раздели и на руках потащили к кровати. Митрича развезло. Прикрывая рот ладошкой, он фамильярно зашептал генералу Гудовичу: - Кажинный божий день выпимши... Ай-яй... А натура слабовата, берегчи надобно натуру-то евонную, а то, спаси бог, долго ли... Вот они выпивать изволят сверх меры, а тетушка их, покойная государыня императрица, через три горницы отседов в гробех лежала. Нешто сие порядок? - он сморщился, утер глаза расшитым обшлагом ливреи. Так начал свое царствование Петр Федорович III, император всероссийский, родной внук Петра I, двоюродный внук Карла XII шведского и троюродный брат жены своей Екатерины Алексеевны. Глава VIII ВМЕСТЕ С ТЕТУШКОЙ ПЕТР ХОРОНИТ И СЕБЯ. ВРАГ РОССИИ - ДРУГ ПЕТРА 1 Придворный ювелир-бриллиантщик, выходец из Швейцарии, Иеремия Позье, сильно объевшись на каком-то пиршестве, умирал одновременно с царицей Елизаветой. |
