Точно такая же ситуация, как выяснилось, и у переводчиков. Я специально выбрал рубрику «Стихотворные переводы», а в ней — язык лервени. И надо же, оказалось, что с нашего языка на Квирине пять человек переводят! Я выбрал одного из них, просто потому, что его переводы показались мне уж очень талантливыми, звали его Ниро Калланос, я тут же ему позвонил. Это оказался пожилой уже эстарг, пенсионер. Сейчас он работал в той же информационной службе, в редакции переводов, и переводил с семи галактических языков, в том числе, с трех анзорских. Я робко представился и изложил суть дела. Калланос пришел в восторг.

— Так неужели вы вот прямо с Анзоры? Даже не верится!

— А вы были у нас? — поинтересовался я. Калланос произнес на лервени, подбирая слова, но довольно свободно.

— Я был на Анзоре лет тридцать назад. Я был в Лервене. В составе этнографической экспедиции. Послушайте, Ландзо, мы должны с вами встретиться…

И я приехал к Калланосу. Мы пили с ним орсагонский чай (напиток этот похож на что угодно, только не на чай. Единственное, что его роднит с чаем — он тоже пьется горячим. Впрочем, это было вкусно). Я, разумеется, вначале ввел в циллос все стихи Арни, которые смог вспомнить. Калланос, держа чашечку, похожую на лепесток, в одной руке, жадно пробежал глазами тексты в экранной рамке.

— Ваш друг действительно талантливый поэт, — сказал он.

— Вы возьметесь за перевод? — спросил я. Калланос кивнул.

— Я попытаюсь. Это… очень своеобразные вещи. Но я попробую, как смогу…

Потом Калланос стал расспрашивать меня об Анзоре. Я рассказал ему всю историю, и про Арни — особенно подробно.

— Я попробую, — повторил Калланос, выслушав меня, — теперь я считаю себя просто обязанным. Вы правы — если это все, что осталось от него, мы должны… эти стихи будут читать, может быть, песни на них напишут.

На следующий день Калланос позвонил мне и прочитал первые две строфы, которые ему удалось перевести из «Лазоревой звезды». Я одобрил. На линкосе, казалось, это все еще лучше звучало. И я подумал, а может быть и вправду, напишет кто-нибудь музыку на эти стихи… на Квирине это недолго. Я даже размечтался — неужели от Арни хоть что-нибудь останется в мире? Ведь если подумать, это очень немало — написать хоть одно хорошее стихотворение.

Со мной снова происходило что-то странное.

Только я, казалось, перестал чувствовать себя совсем уж чужим на Квирине. Конечно, таких близких отношений, как с Арни и Таро, у меня не возникло ни с кем. Но все же появились знакомые… Валтэн… а самое главное, я сам перестал отделять себя от квиринцев. Они вовсе уже не казались мне детьми. Да и гуляя по набережной, в скоплении народа, я сам ощущал себя точно таким же, как все… я ско. Я не чужой. Мне понятна и близка их жизнь. Да, я не обычный человек — но кто обычный? Стандартных нет. Самое главное — стать своим.

Я стал своим на Квирине. Всего-то и нужно было для этого — один раз слетать в патруль.

И вдруг теперь, с появлением Аделаиды, что-то стало снова меняться. Вначале я был ошеломлен своим новым достижением, новыми ощущениями и переживаниями… потом это стало уже естественным. Ну в конце концов, я же не ребенок. Я знал, что все люди занимаются этим, и если это до сих пор не так уж меня волновало — виной тому общинное строгое воспитание, стресс привыкания к новой жизни…

Я заметил, что жду появления Аделаиды. Мне просто хотелось видеть ее… быть с ней… ощущать ее тепло.