— Милый, я еще ничего не ела, — заворковала она, — я тебя ждала… зашла, а тут Ландзо сидит. Это мой знакомый, он ско. Мы в прошлый раз работали вместе. Ну, что ты хочешь кушать?

— Ну… пожалуй… вот курочку можно, — он водил пальцем по меню. Оливия так и норовила к нему прижаться. Он что — воспринимает это ее поведение всерьез? Он не понимает, что она фальшивит, что она совершенно не такая, что у нее даже выражение лица изменилось?

А может, это я чего-то не понимаю? Может, это как раз нормальное состояние Оливии? А то, что мне знакомо — это какая-то игра, фальшь? Да нет. Под огнем не станешь фальшивить. И сейчас, разговаривая со мной, она была сама собой, так же, как на Эль-Касри.

Оливия с мужем всерьез и очень обстоятельно обсуждали меню.

— Нет, этот соус я тебе ни в коем случае не посоветую, — озабоченно говорила Оливия, — там слишком много сои, а соя с мясом не рекомендуется, и потом, это просто невкусно. Нет, ты возьми зеленый, и к нему немного лимонного сока.

— Ты уверена? — муж посмотрел на нее так, как будто речь шла по меньшей мере о замене крыльевого сплетения. Оливия так же серьезно кивнула.

— Да, да, милый, послушайся меня, и ты увидишь, как это вкусно!

— Ну ладно, я верю тебе на слово. А теперь нам нужно проработать стратегию в отношении вин…

Милая семейная сценка. Оливия говорила, что пробовала силы в любительском театре. Этюд на тему «Посмотрите-как-мы-счастливы-друг-с-другом».

— Извините, — сказал я, — кажется, я перепил…

Мне просто стало тошно сидеть с ними за столом. Я тихонько выбрался… м-да, «Жемчужница» и вправду — ничего себе. Все же я дошел до уборной, не опираясь на стенки.

А зачем мне сюда, собственно? И есть ли смысл возвращаться? Оливия, наверное, не обидится. Ведь я просто хотел оставить их наедине. Она так оправдывалась, что встретила меня… а может, он ревнует!

Я выбрался на улицу, взял флаер на стоянке неподалеку и отправился домой, запустив автопилот.

Очень умная, добрая, все понимающая… как она может? Почему она ведет себя с ним — так?

Я усмехнулся про себя. А как я вел бы себя с Аделаидой, если бы она согласилась со мной остаться? Да она вила бы веревки из меня. Она бы сделала из меня то, что ей хочется.

Вот так и Карен с Оливией. Он просто пользуется тем, что она любит его… и то придерживая на цепочке, то выпуская ее из рук, добивается, чтобы Оливия вела себя так. Так, как он считает правильным и красивым.

И все же я чувствовал себя предателем. Ведь я готов был все отдать ради любви… а теперь у меня уже такие мысли. Я даже как бы радуюсь освобождению. Да, это правда… я думаю, что завтра со спокойным сердцем пойду на тренировку. Я эстарг. Я не просто так — я эстарг и квиринец. Ско. Именно в этом качестве я хочу жить. Я уверен в этом. Больше у меня не будет никакого разлада между ночью и днем, мое сердце хочет только одного… я не буду больше мучиться. Ада поступила мудро…

Только бы ее еще раз увидеть… пусть это мучение. Просто увидеть. Побыть с ней еще только раз… больше ничего не надо. Плевать, не нужно мне все это, и летать не нужно, только бы с ней еще раз побыть…

Надо ли говорить о том, что Ада больше не появилась?

Все оказалось не так уж страшно. Вскоре — по крайней мере, так это вспоминается — я снова ушел в патруль. И когда вернулся, почти ничто уже не шевелилось в моей душе. Не знаю, что было бы, если бы я встретил Аду снова… Но к счастью, этого не происходило.

Я все чаще стал задумываться о Пати, вспоминать ее… я все же должен вернуться к ней.