— А летать мне тоже можно будет научиться? — спросил я с замиранием сердца. Я ведь только что слышал — «не можешь же ты учиться вести корабль, если…»

— А почему нет? Эстарг, космический работник — самая распространенная у нас деятельность. Но эстарги разные бывают. Это ты позже узнаешь.

Заниматься можно с преподавателем, можно самостоятельно, через Сеть. Второе проще, конечно. Сейчас попьем чайку, и я тебе покажу, раз уж ты такой любознательный. Найдешь в Сети Центр обучения взрослых, и там разберешься…

А экзамен сдавать тоже через Сеть?

Э нет, для этого постоянная комиссия существует. Деловой ты парень, Ланс, цепкий. Сразу быка за рога. Не растерялся в незнакомой обстановке.

По правде сказать, я очень даже растерялся. Но что же делать?

Этого я не сказал Сэйн — но ведь уже очень давно все мои мысли направлены на одно: как выжить? Я еще точно не знаю, зачем мне выживать, особого смысла и радости не вижу… Зачем я Вселенной сдался? Как жить без Арни и Таро? Если Заветы Цхарна — сплошная чушь, то чего ради тогда жить и работать? Но это неважно… выжить! Любой ценой, выжить, устроиться, в этой жизни закрепиться, стать сильным… чтобы никто уже, никогда! Ни за что! Чтобы никто больше не смел меня ударить. Чтобы ничто не угрожало людям, которых я люблю… может быть, полюблю еще, кто знает. И то, что сейчас мне так хорошо, что я сижу в этой замечательной, очень красивой и удобной квартире, я сыт, и буду сыт завтра и послезавтра, у меня все есть — это ничего не значит… Я по-прежнему просто пытаюсь выжить.

Может быть, это инерция.

Сэйн мне показала, как пользоваться Сетью. Завтра я начну учиться.

Потом я пошел ее проводить до стоянки флаеров. Взял Тими на руки. Очень смешная девочка. Глаза черные и чуть раскосые, как у матери, а лицо такое потешное, и первый зуб торчит одиноко. Тими ко мне сразу пошла, и стала играть с Треугольником, все еще прицепленным к моей рубашке. Сэйн вздохнула облегченно.

— Так хорошо, когда кто-нибудь ее берет… надоело одной, когда только Герт вернется.

Мы шли, и я чувствовал на руках эту мягкую, теплую тяжесть, и было это очень хорошо… я ведь ни разу еще детей на руках не держал. Только сейчас сообразил! Это первый раз. Взял ее только для того, чтобы Сэйн тяжесть не тащила. Но ведь даже не думал, что это ноша совсем особенная…

Между флаерной стоянкой и отелем Белардос тянулась аллея из каких-то пушистых светлых деревьев, под ними в траве разбросаны яркие цветы, но похоже не на газон, а так — лесная лужайка.

Я спросил Сэйн осторожно:

— Послушай, а вот этот ваш символ… ну, крест. Ты тоже на шее носишь. Вы как-то связаны с Беши? Только честно.

— С чем связаны? — удивилась Сэйн.

— С Беши. Это у нас страна такая.

— Да нет, что ты! Я вообще первый раз такое название слышу. А крест — так ведь я к христианской церкви принадлежу, поэтому… Ты слышал о такой?

— Да, — сказал я мрачно, — у нас такая есть. В Беши.

Сэйн как-то неловко улыбнулась. Мы пришли на стоянку. Я передал Сэйн ребенка.

— Ну ладно… звони! Если что — звони в любое время. Мы встретимся!

Я помахал Сэйн на прощание и пошел домой.

Хорошая женщина Сэйн. Добрая, умная, красивая… Только вот не могу я ей доверять до конца. Потому что — крест. Проклятый символ.

И Лике не могу.

Акману, наверное, мог бы, но он ушел в горы. На две недели. А у Рицы — мать, отец, братья, сестры, тетки, бабушки и подруги.