Я точно так же перебросил ногу через борт, слегка оттолкнулся и в следующую секунду довольно мягко вошёл в подстилку. Мне тут же помогли подняться, чтобы как можно скорее освободилось место для следующего.

Отойдя чуть в сторону, я поднял взгляд на борт теплохода. «А на борту осталось не так уж и много людей», — подумал я и в этот момент в судно что-то прилетело. Грохот оглушил, ударная волна сбила с ног и изображение перед глазами поплыло.

Я успел рефлекторно прикрыть себя и Вику с Ясрославом, но сила взрыва оказалась такой, что нас отшвырнуло на несколько метров. Сквозь звон в ушах пробивались чьи-то крики боли, а со стороны теплохода пыхнуло жаром.

Вика лежала рядом без сознания, а на её груди ревел Ярослав. Я попытался было подняться, но ничего не вышло. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Очень знакомые ощущения, кажется, я только что израсходовал все силы на то, чтобы прикрыть близких людей.

— Ты кто? Убери ру… — договорить я не успел, потому как в лицо прилетело носком военного ботинка.

Вот только эффект от удара сработал немного не так, как того хотел обладатель этой обуви. Мутная пелена перед глазами разлетелась снопом искр, и хоть сил мне это не прибавило, зато немного взбодрило.

— Я тебе кишки выпущу, гнида! — взревел я, и снова попытался подняться, но это было всё, что мне позволили сделать.

Следующий удар в лицо окончательно погасил сознание. Но прежде чем отключиться, я успел услышать его слова: «Госпожа Наместница Инай, ребёнок у нас…»

Глава 19

Суровая реальность

— Ну-у-у дава-а-ай-ай же-е-е, — слова звучали очень странно, с неким мерцанием, будто эхо в огромном пустом зале, — приходи-ди-ди уже-е-е в себя-а-а-а.

Иногда окончание предыдущего слова перекрывало следующее и приходилось напрягать извилины, чтобы разобраться. А вот с последним всё было очень тяжело.

Голова тяжёлая, словно кто-то заполнил её свинцом. Я честно пытался ответить, что со мной всё в порядке, но не смог вымолвить даже звука. Кто-то склонился надо мной, вот только кроме мутного силуэта я ничего больше не вижу.

— С ним-им-им всё-о-о будет-ет-ет в порядке-ке-ке-ке, — подключился мужской голос. — Успокойся-ся-ся Вика-ка-ка-ка.

Вика? Хм-м, почему мне знакомо это имя? Кто она для меня?

— А-а-а-а!!! — вдруг закричал я от нестерпимой боли.

Казалось, голова сейчас взорвётся! Мой мозг явно решил увеличиться в объёме и разорвать череп изнутри. Но был в этом и плюс. Воспоминания хлынули в сознание одним большим потоком.

В помещении, где я лежал, началась суета, какие-то крики, беготня, всё слилось в единый гул, а затем навалилась спасительная тьма.

Как же хочется пить. Кажется, во рту не было ни капли воды, притом уже очень долгое время. Язык превратился в наждачную бумагу и царапал нёбо, а ещё очень противно прилипал к щекам.

Попытка открыть глаза на сей раз оказалась удачной. Вот только понял я это далеко не сразу, потому как визуально ничего не изменилось, меня всё так же продолжала окружать полная темнота. И лишь слегка скосив взгляд, я смог убедиться в том, что глаза открыты. Сквозь щель под дверью в помещение проникал слабый, едва различимый свет.

А вот попытка пошевелиться, к сожалению, никакого результата не дала.