— Допустим… — кивнул политик. — Это создаст прецедент… что выборы вообще можно пересматривать. Но что дальше? Итоги шестого года гарантированы семибанкирщиной — вместе с Ельциным надо будет сносить их всех. Включая твоих высоких покровителей. А это… прямо скажем, сомнительно.

— Для начала надо будет подвинуть Зюганова, — ответил я.

— В каком смысле? При чём тут Зюга?

— Раскрутку кампании начнём с него. Что он слил выборы, которые на самом деле выиграл. Потому что договорился с кошельками.

— А смысл? В Кремле нам только спасибо скажут!

— Смысл в том, чтобы забрать у него партию, — ответил я. — Полностью.

Владимир Вольфович посмотрел на меня, нахмурившись, но ничего не ответил.

— Либерально-социалистическая партия России, — произнёс я. — Звучит?

— Смело, — кивнул политик. — Чертовски смело!

— Разыграем югославский сценарий, — продолжал я. — Это точно работает. В народе остаётся огромный запрос на социальную справедливость.

— Я даже знаю, через кого мы это сделаем… но будет непросто.

— А что, если его убьют, опасаясь, что он готов раскрыть детали большой сделки по выборам? Что, если он уже готовил покаянное выступление перед народом — и вдруг, в этот момент, он погибает? — продолжал я. — Убитый кровавой бандой, захватившей власть на нечестных выборах.

Политик пристально посмотрел на меня.

— Знаешь… я долго гордился тем, что, при всех особенностях нашего переходного периода — вот до этого пока не доходило… — произнёс он.

— Доходило, ещё как! — возразил я. — Вспомнить, вот, Приморье…

— Я говорю о федеральном уровне.

— Вспомнить питерский самолёт.

Политик замолчал, сжимая скулы.

— Прав, — ответил он. — Доходило. Гордиться нечем.

На экране появилась картинка с улиц Белграда, заполненных радостными людьми со старыми югославскими флагами. Фоном журналистка продолжала что-то недовольно бухтеть.

— Однажды начав, остановиться будет сложно… — сказал Владимир Вольфович.

— Останавливаться будет нельзя, — подтвердил я. — Залоговые аукционы и результаты. Тут или присяга на верность новых собственников, или уничтожение. По-другому никак.

— Это полноценная война.

— Главное — не дать им время опомниться. Скорость решает всё.

— Что, и деда ты тоже предлагаешь… того? — хмыкнул политик.

— Ельцина-то? Ни в коем случае! — возразил я. — Только отстранение от власти при соблюдении всех процедур. Демонстративная порка. Когда мы заставим всех от него отвернуться.

Владимир Вольфович прищурился, глядя мне в глаза.

— Если бы я уже не поверил, что ты из будущего, то решил бы, что ты из других мест. Где пламя и пахнет серой. То бишь из ада…

— То будущее, в котором я побывал, и было адом, — согласился я.

Сашиного дедушку я снова нашёл в недрах Черкизовского рынка. Как обычно, он обсуждал дела с разными важными людьми из теневого мира в недрах подземелий под недостроенным стадионом, в чайной комнате.

Мне пришлось подождать в «предбаннике», минут сорок, пока внутри шли переговоры о текущих делах.

Наконец, важного вида азербайджанец, увешанный золотыми цепями, с мрачным видом вышел из чайной, забрав с ближайшего прилавка свой мобильник.