Все позиции были на португальском, и без картинок.

— Я не могла пройти мимо этого, учитывая всё, что ты сделал, — улыбнулась Тина. — Конечно, мне пришлось выучить русский.

— Мне бы твою трудоспособность… — грустно вздохнул я.

— Думаю, всё дело в климате, — подмигнула она. — Переезжай туда, где тепло.

Я поглядел на реку. Прищурился на солнце. И вдруг подумал — а что, если, действительно, начать думать о тёплой старости уже сейчас? Прикупить домик в Крыму…

— Скажи, ты был на Мадейре? — спросила она.

— Нет, — я помотал головой, — не доводилось.

— Давай слетаем! У тебя есть пара дней?

Она подалась вперёд.

Я задумался. С одной стороны, день-два разгрузки мне бы не помешали. А с другой… с другой я не хотел расслабляться. Только не сейчас.

— Хотя ладно, сейчас не стоит, — сказала Тина, будто прочитав мои мысли. — Там аэропорт опасный. Недавно несколько аварий было. Его начали реконструировать, в следующем году обещают новую полосу открыть. Вот тогда и слетаем. А пока хватил и Лиссабона.

Она подмигнула мне.

— Пожалуй, ты права, — согласился я. — Как у тебя вообще дела? Смотрел новости. «Республика Южных Народов», значит?

— Избавляемся от слабых мест, — улыбнулась она. — Национализм теперь не в моде.

— Рад, что всё получается.

Она вздохнула.

— Ну, далеко не всё сразу. Но мы определённо движемся в правильном направлении. Кстати, спасибо за переговоры с китайской стороной. Благодаря новой торговой политике жить людям действительно стало легче.

— Пожалуйста, — ответил я.

Снова появился официант. Посмотрел на меня, ухмыляясь, и заявил:

— Кер прирау му койза?

Я посмотрел на Валентину.

— Тут хорошие устрицы подают, — сказала она. — Пожалуй, я тоже возьму парочку.

— Давай, почему нет? — улыбнулся я.

— Май сумаш оштраш ума сангрия бранка, — сказала она.

Официант улыбнулся, кивнул, после чего удалился.

— Саш, ты хотел о чём-то попросить? — спросила Валентина, глядя мне в глаза.

— Хотел, — признался я.

— Что сложное и неприятное. Верно? Иначе бы сказал гораздо раньше.

Я кивнул.

— Давай уже. Заранее обещать не буду, но что смогу сделаю, — сказала она.

— Нужны связи на Кипре, — начала я.

— Допустим, — Тина кивнула.

— Там скрывается один известный российский политик. Лидер одной крупной партии.

— Коммунистической? — улыбнулась она.

— А ты держишь руку на пульсе, — заметил я.

— Ещё бы. В этом мире всё очень связано. Что ты от него хочешь, Саша?

Она смотрела на меня своими проницательными карими глазами, и я вдруг к собственному неудовольствию ощутил, как в глубине моей души шевелится то, что можно было бы назвать остатками совести. Совершенно лишнее качества для тех дел, которыми я всё-таки решил заняться, и для такого уровня игры.

— Нужен местный журналист, который бы опознал его, и вызвал бы на откровенный разговор. Где он под запись наболтал бы лишнего. Что-нибудь насчёт выборов девяносто шестого года. О том, как на него давили, угрожали и заставили признать заведомо ложные результаты.

Тина сжала губы. Потом потёрла подбородок.

— Сложно будет… но возможно. Тут важна неожиданность. Он сейчас, должно быть, немного расслабился. Почувствовал себя в безопасности.

— Возможно, — кивнул я. — Его никто не трогал.

— Сделаю, — кивнула она. — Не сто процентов, до девяносто пять я могу дать.