Я сжал губы, собираясь с мыслями.

— Есть понимание, кто это — они? — спросил я.

— Считай все, кто держит Федрезерв…

— Есть шанс поиграть на противоречиях? — спросил я. — Стравить пару семей?

— Нет, Саша, нет… — он помотал головой. — Мы тоже думали о таком плане поначалу. Но всё уже давно поделено. Их невозможно поссорить извне, всё специально так построено… мы даже думали о том, чтобы потихоньку оказаться внутри, но у них там барьер, во всех компаниях. Знаешь, похожий барьер есть в нервной системе человека, который не даёт проникать к нервной ткани веществам, свободно циркулирующим по остальному организму. Как же он называется? Гемоэцефалитический?

— Гемоэнцефалический, — поправил я.

— Точно, — кивнул Саша. — Так вот, изнутри их тоже не достать. Всё продумано. Единственный шанс был на незаметность. Они фиксировали приток ликвидности, но считали, что всё это от внешних игроков. У них не было статистически достоверного способа посчитать…

— Слушай, ты всегда так заумно говоришь, когда нервничаешь? — спросил я.

— Извини, — ответил Саша после небольшой паузы.

— Ты мне скажи вот что. Сама эта мышеловка — насколько готова была? — спросил я. — Насколько нужные компании уже наши?

Саша улыбнулся.

— Настолько, насколько надо, — ответил он. — Мы даже успели своих людей в менеджмент ввести. Так что, если вдруг они будут сейчас играть в размытие долей под новые инвестиции — быстро у них это не получится.

— Так, может, начать прямо сейчас? — сказал я, пожав плечами.

Саша резко выпрямился и замер.

— Сейчас?..

— Ну да, — кивнул я. — Сейчас. Если есть риск, что они начали что-то подозревать, то самое время. Разве нет?

— Ты знаешь… последствия будут очень значительными, — ответил Саша, — я не знаю, насколько мы сами готовы…

— Сам же только что ответил, — улыбнулся я.

Саша побарабанил пальцами по кожаной обшивке сиденья. Потом кивнул, достал мобильник и приготовился к разговору.

Через день после того, как команда юных экономистов и айтишников, тщательно скрытая за многочисленными заслонами из юридических лиц, трастов, фондов и даже отдельных персоналий, начала раскручивать маховик крупнейшего за последние пятьдесят лет экономического кризиса, на полтора года раньше запланированной даты, ко мне прилетел Лёша.

Чтобы найти меня в крупнейшем мегаполисе мира ему понадобилось меньше суток, что само по себе было удивительно. Но ещё удивительнее были новости, которые он принёс.

— Пятеро погибших из внутреннего круга, — сказал он, — чистокровная элита.

Специально, чтобы поговорить, мы вышли на улицу. Время было раннее и, несмотря на прохладу, в Центральном парке было много физкультурников.

— Уверен? Они мастера маскироваться, — скептически заметил я.

Вместо ответа Лёша полез за пазуху и достал несколько распечаток. Качество было так себе, похоже, просто из факса. Но лица были вполне узнаваемы.

Я принял листки и некоторое время рассматривал их. Задержался, когда дошёл до Ким. Странное дело: взрыв почти не затронул её лицо. Даже косметика не поплыла. Но вот то, что было ниже шеи…

— Знакомая? — спросил Лёша, увидев выражение моего лица.

— Да, — сухо ответил я.

Он замялся. Видимо, хотел сказать что-то ободряющее, но не мог подобрать слов.

— А теперь объясни, почему эта наша встреча стоит риска, — сказал я подчёркнуто холодным тоном, возвращая распечатки.