— Предлагаю организовать централизованные ужины здесь.

Мы начали переглядываться.

— Блин, и как ты себе это представляешь? — первым спросил Сеня Шанцев. — Думаешь, тут шмона не будет?

— Ты видел шкафы? — спросил Стёпа. — Заглядывал внутрь?

Сеня растерянно оглянулся. Шкафов в аудитории действительно хватало: доброте, с советских времён, забитые всяким хламом вроде старых плакатов и учебных пособий.

— Нет… — честно ответил Сеня.

— Туда не заглядывали лет десять, — продолжал Стёпа. — Значит, в ближайший год вряд ли кто-то заглянет, так?

— Нужна будет плита… чайник… посуда… — заметил Серёжа Гуменюк. — Москвичи?

В нашей группе местных было трое: Скворцов, Дукин и Скопцов Игорь. Тот самый, который после присяги в лагерь не вернулся, а поехал на следующее утро сразу на основную территорию.

— Я могу! — с неожиданным энтузиастом поддержал он идею. — У меня и то и то есть! Свободное!

— Отлично, — кивнул Стёпа. — Тогда на выходных я организую закупки продовольствия. Скинемся?

Все были за.

— Кто может помочь с доставкой? — спросил командир. — Там сумки тащить надо будет…

Я заколебался. Отец уже три дня как переехал в Москву, вместе с отремонтированной машиной. Я вполне мог попросить его — но для этого пришлось бы покинуть территорию, чтоб было неразумно. С другой стороны, я сидел безвылазно уже две недели, если не считать коротких вылазок за забор. Это начинало привлекать ненужное внимание к моей персоне, в том числе со стороны руководства. Да и едва ли меня пасли настолько плотно, что сразу бы попытались что-то сделать во время короткой вылазки. Если предположить, что меня вообще пасти начали.

— Я смогу, — ответил я. — У бати тачку возьму.

— В смысле возьмёшь? — спросил Стёпа. — У тебя права есть?

Вместо ответа я полез в военник и продемонстрировал новенькие права, которые ещё неделю назад мне передал Пашка.

— Молодец! — улыбнулся Игорёк. — У меня тоже права есть — только тачку пока батя не даёт…

— В общем, на эту субботу забиваемся? — спросил я.

— Ну давай, — кивнул Степан. — Договорились тогда.

— Мне нужны будут ключи от кабинета Ступикана, — сказал я. — Бате позвонить, предупредить.

Убирались в кабинетах руководства факультета, которые находились рядом с кафедрой, курсанты, назначенные дежурными по аудитории. А в кабинете у начальника и зама стояли телефоны с выходом на город, что было очень удобно.

— Ну блин! — хотел было возмутиться Скворцов, но осёкся, заметив осуждающий взгляд Внукова. Сегодня была его очередь. — Ладно, уступлю.

Я кивнул в ответ и улыбнулся.

Ступиков любил семечки. Скорлупу можно было найти в самых неожиданных местах его кабинета: — от рабочего кресла до папок с рабочими документами. Часто на такие вещи подсаживаются, когда курить бросают — но Ступиков бросать и не думал: у него было целых три пепельницы. Как правило, наполненные до краёв в конце рабочего дня.

Чистка закоулков от скорлупы занимала довольно много времени, но я не спешил: даже если на ужин опоздаю — у дежурных есть такое право.

Наконец, кабинет был чистым, и я набрал отца.

На работу он благополучно устроился и, по его словам, первые две недели отработал на отлично. По крайней мере, когда мы говорили в предыдущий раз — его голос звучал вполне бодро.

Квартиру ему помогли снять в Крылатском, на Осенней улице. На мой взгляд, отличное место, хоть и не близко от Универа.