— Нас так пускают, — ответил я. — Чтобы залётов поменьше было.

— Ишь ты! — улыбнулся отец. — Ну проходи, ужинать будем.

— Я перекусил по дороге. Очень есть хотелось, извини, — ответил я. — Пап, слушай, помнишь я просил нотариуса посмотреть в округе? Удалось?

— Ну да — в соседнем доме контора, — улыбнулся отец. — Я вчера отдал документы на доверенность. Завтра с утра забрать можно будет.

— А, да? — удивился я. — А мой паспорт?

— Так копии же есть, — отец пожал плечами. — Ну и сверят, когда получать будешь.

— Отлично, пап, это просто отлично!

— Машина-то для чего понадобилась? Девчонок катать? — улыбнулся он. — Ты главное познакомить вовремя не забудь!

— Ладно, пап, — кивнул я.

Я сбросил кроссовки, прошёл в комнату. Тут стоял бежевый складной диван, напротив — комод с видедвойкой на нём. На диване спал Васька. Почувствовав мой взгляд, кот поднял голову, лениво посмотрел на меня, медленно моргнул и снова закрыл глаза.

Отец за эти две недели заметно изменился: плечи расправились, в глазах появилась какая-то целеустремлённость. Кажется, он даже помолодел. Правда, курить так и не бросил — судя по пепельнице, которую я нашёл на балконе.

— Как на работе? — спросил я.

— Да отлично всё, — кивнул отец. — Справляюсь вроде.

— Чем занимаетесь-то хоть?

Отец посмотрел на меня, потом улыбнулся и покачал головой.

— Так, разными вещами. Можно сказать, деловая контрразведка.

— Ясно, — кивнул я.

— Да ты проходи, мойся… есть точно не будешь?

— Разве что позже.

— Пап, ты же никому не говорил, куда и зачем перебрался?

— Ни в коем случае! — ответил он. — Меня даже бумагу заставили подписать, что не буду разглашать, где работаю.

— Серьёзное дело…

— Да, так и есть.

— А как машина себя ведёт?

— Да как-как… побегать пришлось, пока в ПТС новый движок вписал. Подмазать пришлось, — ответил отец.

Блин. Про эту деталь я и забыл — а ведь легко можно было попросить Вениамина Петровича об ещё одном одолжении… впрочем, может, так и лучше.

— С кроватями тут не очень, квартирка-то на одного, — сказал отец. — Я тебе раскладушку притащил. Если хочешь можешь на кухне лечь.

— Да, давай так, — согласился я.

Отец достал из кладовки раскладушку и отнёс её на кухню. Я расправил её и начал стелить постель.

— Пап, с курением надо решать что-то, — сказал я.

Отец тяжело вздохнул и сел на табурет возле кухонного стола.

— Я помню, что обещал, — сказал он. — Но Сашка, не получается. Там с мужиками… курят все. Выйти перетереть там… да и по делам тоже. Не смог я. Извини.

Я занял соседний табурет.

— Как думаешь, сколько тебе осталось? — спросил я.

— В смысле? Да чего ты в самом деле…

— Пап, я не шучу. Вот сам ты — как думаешь? Как чувствуешь.

Он снова вздохнул, потом закашлялся.

— Вот этот твой кашель — знаешь, что это такое? — спросил я. — Наверно, пока что нет. Это называется хроническая обструктивная болезнь лёгких, или ХОБЛ. Патологические изменения в твоих лёгких уже произошли. То есть ты уже никогда не будешь полностью здоровым, даже если бросишь прямо сейчас.

— Так может и бросать не стоит? — улыбнулся отец. — Страшилки все эти…

— Ты не ответил, — холодно сказал я.