— Почему?

— Мне нужно улететь раньше.

— Ясно. Тогда покажите мою работу другому доктору, чтобы он проконтролировал заживление.

Только тут я сообразил, что ранение могло стать настоящей проблемой. Я не мог прийти в университетскую санчасть с дыркой от ножа: сразу начали бы расследование. Мне это было вот совершенно ни к чему… но как быть? Швы-то снимать надо будет в любом случае…

— По просьбе Дато Зауровича я использовал новые нитки. Они пока в большом дефиците — но технология очень перспективная. Эти швы не нужно будет снимать. Положа руку на сердце, я думаю, что всё будет в порядке, даже если бы вы вдруг совсем уехали по своим делам. Но как доктор я обязан предупредить, что лучше держать всё на контроле.

— Спасибо, — кивнул я.

— Как снимут питательный раствор, вам принесут завтрак. Есть можете смело, чем больше организм получит питательных веществ и энергии для восстановления — тем лучше.

— Я постараюсь, — пообещал я.

Аппетита я совсем не чувствовал. Напротив, меня слегка подташнивало.

Я опасался, что из еды снова предложат что-то грузинское, вроде хинкали. Однако столовая тут оказалась более привычной, соответствующей советскому антуражу больницы: меня покормили картофельным пюре, паровой тефтелей и куриным бульоном. К собственному удивлению, я съел всё подчистую, после чего захотел спать, и не стал отказывать себе в этом удовольствии.

Проснулся я от лёгкого прикосновения к плечу. Открыл глаза. Возле меня стоял Дато Заурович и ещё какой-то незнакомый здоровый мужик в чёрном костюме. В руке мужик держал два пластиковых пакета.

— Как отдохнул, Саша? — спросил отец Гии.

— Спасибо, отлично! — ответил я, после чего не смог сдержать зевок.

— Мы принесли одежду. Подобрали по твоей мерке, — ответил он. — Бумажник и документы тоже там, в пакетах, мы забрали их из хранилища. Надеюсь, ты не против.

— Они не испачкались? — обеспокоенно спросил я, представив себе объяснения с начфаком по поводу окровавленного военника.

— Нет, всё в порядке, — улыбнулся Дато. — Ты одевайся пока. Если нужна помощь — зови, мы будем за дверью.

— Спасибо! — кивнул я.

Одежду мне подобрали отличную: всё качественное, брендовое, с европейскими и английскими ярлыками. Я даже не пытался прикинуть, сколько это могло стоить: и без того ясно, что попытки выяснить это могли быть восприняты с большим негативом.

Отец Гии и его помощники предусмотрели всё: даже нижнее бельё и носки. Поэтому, когда я вышел из палаты, то чувствовал себя новым человеком. И в какой-то степени так оно и было: после того, как я пришёл в себя, у меня внутри будто что-то щёлкнуло, и я перестал панически бояться последствий своего вмешательства в ход истории.

Если любой человек, в том числе и я сам, может погибнуть вот так запросто, буднично, в один момент — то какой смысл беспокоиться? Так что я твёрдо решил, что буду делать, что нужно. И будь что будет.

У входа в больницу нас ждала «Волга». Я и Дато Заурович разместились на заднем сиденье, его охранник сел вперёд. После чего мы тронулись.

Денёк был тёплым. На солнце воздух прогрелся, кажется, градусов до десяти-двенадцати. Не верилось, что завтра новый год, напротив: в воздухе отчётливо пахло весной и всё тем же вездесущим запахом топящейся бани. Я улыбнулся, представляя себе, как встречу свою первую, настоящую весну в этом времени. В Москве образца девяносто седьмого.

— Что доктор сказал? Как быстро вернёшься в норму? — спросил Дато.

— Пара недель, — ответил я. — Кстати, спасибо за нитки. А то я не знаю, что со швами пришлось бы делать…

— Сводили бы тебя в хорошую клинику в Москве, в выходной, — ответил он.