Я вытащил коробку с браслетом, подошёл к другу. Он встал, и мы обнялись, а потом я вручил подарок.

Гия открыл коробку. В его глазах, когда он увидел браслет, мелькнул неподдельный детский восторг. Он достал украшение и застегнул его на правой руке. Я же поднял свою руку и продемонстрировал такой же браслет.

За столом это вызвало восторг: все начали чокаться, что-то кричать наперебой и другими путями выражать свою радость. Я посмотрел на Дато. Тот, глядя на нас, улыбался и кивал, будто говоря, мол, всё правильно, так и надо.

После застолья мы долго гуляли в саду. Тут играл настоящий струнный оркестр, и благодаря классической музыке, живому огню от газовых обогревателей и удивительно удачной подсветке обстановка была сказочной.

— Удивительно, что твой день рождения с таким размахом празднуют, — сказал я, когда мы сели на плетёный диван возле одного из обогревателей. — Честно говоря, когда я узнал, что у тебя тридцать первого день рождения, то хотел посочувствовать: на фоне нового года праздник-то теряется. Теперь вижу, что нет.

— Так не каждый год бывает, — пояснил Гия. — Просто я поступил в Университет. Возможно, это один из последних праздников в таком, семейном формате. Вот отец и постарался. А вообще я знаешь как думаю? Когда выхожу на улицу на день рождения — видно много людей в праздничном настроении. И я считаю, что все празднуют мой день рождения!

— Хитро! — улыбнулась Лика. — Но правильно! Я поддерживаю такой подход.

— Представляете, а ведь до двухтысячного останется всего три года! — вмешался Гоча, брат Гии, который присоединился к нашей компании. — Я хочу встретить миллениум на Таймс-сквер. Круто будет! Там знаете, есть такой шар, который падает как раз, когда идёт финальный отчёт.

— Ага, — кивнул Гия. — И как раз после этого вырубится всё электричество и все компьютеры, как обещают некоторые.

— Кто обещает? — удивился его брат.

— Учёные, — сказала Лика. — Да, я тоже слышала. Это связано с проблемой «две тысячи». Многие программы для компьютеров привязаны к встроенному таймеру, который заканчивается номером года. А номер года обозначен всего двумя цифрами: так повелось. Когда всё это создавалось, никто не думал на несколько десятилетий вперёд. Вот и считается, что некоторые программы начнут умножать себя на ноль.

— Что, реально? — нахмурился Гоча.

— Да не переживай, — улыбнулся Гия. — За три года наверняка найдут какое-то решение.

— Блин. Мне теперь неуютно будет! Представляешь, каково это: в толпе, и вдруг электричество пропадает? И вот куча народа в полной темноте… бр-р-р-р!

— Вот этому Новый год и должен оставаться семейным праздником, — сказала Лика. — Чтобы все сидели по домам.

— Как мы сейчас, — улыбнулся Гоча.

После прогулки, когда гости немного освежились, снова началось застолье. Тосты следовали один за другим, все с пожеланием лучшего будущего и хороших времён.

В полночь включили большой телевизор, и все слушали обращение Шеварднадзе, президента Грузии. Он говорил довольно долго и эмоционально, на грузинском — так что я ничего не понял, и о содержании новогодней речи оставалось только догадываться по выражениям лиц присутствующих.

Уже во время обращения снаружи слышался грохот и вспышки: люди начали запускать фейерверки.

В саду тоже было организовано целое огненное шоу: фонтаны и водопады из искр. Было довольно красиво, правда, в воздухе после этого тревожно пахло порохом.

Через час, к моему удивлению, хозяева дома включили ОРТ.