Мне хотелось сказать что-то резкое, что-то про то, какой должна быть настоящая материнская любовь и что негоже её покупать… а потом я вдруг понял, что это снова говорит молодое тело и гормоны. А накопленный жизненный опыт шепчет, что Мирослава совершенно права. Зачем отказываться от того, что можно получить достаточно легко?

— Знаешь, а ты права, — ответил я.

Только глаза почему-то защипало.

Мирослава поднялась, подошла ко мне и села на колени. Потом наклонилась и поцеловала. «Просто знай: я люблю тебя за то, что ты есть», — прошептала она мне на ухо. И на душе стало гораздо спокойнее.

Мы выехали рано утром, затемно. Дмитрий Петрович выделил нам «Гранд Чероки», с особенными номерами. Хорошо хоть без проблесковых маячков…

Было прохладно, шёл небольшой снежок. А я был рад, что мне не надо рулить — в полутьме комфортного салона мы обнялись, согревая друг друга.

— Саш? — тихо окликнула меня Мирослава.

Кажется, я немного задремал, потому что за окном городской пейзаж уже сменился заснеженным лесом.

— Да? — ответил я, потягиваясь.

— Как твою маму зовут?

— Наталья Гаврииловна, — ответил я.

— Интересное отчество, редкое… слушай, а ты отцу не говорил обо всём этом?

— Нет.

— И правильно. Не говори пока, — кивнула она, погладив меня по шершавому «ёжику» на голове.

— Потом расскажу, — ответил я. — Когда всё решится.

— Это правильно.

— Ага. Знаю…

— Странно так… — Мирослава вздохнула, глядя в окно. — Вроде бы совсем рядом с Москвой, а ощущение будто в зимнюю сказку попали. Скажи?

— Зарево над городом видно, — возразил я.

— Ну да. Если приглядываться… а вообще интересно было бы поехать вот так, куда глаза глядят, в темноту… запастись разными вещами, чтобы зимой можно было выжить. Палатку, там, горючего запас… оружие на всякий случай… и ехать — до самого океана!

— Интересные у тебя фантазии! — заметил я. — Это ж сколько ехать-то придётся?

— А ты представь, что выбора нет? — спросила Мирослава. — Вот представь, что ты узнаёшь, что завтра ядерная война начнётся? И единственный способ выжить — бежать?

Я поднял голову и посмотрел ей в глаза. Она улыбалась, а у меня прямо напряжение внутри спало. Несерьёзно, значит. Это хорошо.

— Ну, тогда надо подойти основательно, — кивнул я. — Запас горючего сделать. Рации найти. Ящики железные, чтобы электронику защитить на случай, если попадём под действие электромагнитного импульса от взрыва. Да, цепи в движке вовремя разомкнуть — так больше шансов, что электрика уцелеет на расстоянии. Хотя машина сама по себе неплохая клетка Фарадея… что ещё? А, лекарства обязательно! И золото!

— А золото-то зачем? — спросила Мирослава, подняв бровь. — Какое оно будет иметь ценность, если кругом всё будет разрушено?

— Самое прямое! — ответил я. — И разрушено будет далеко не всё! Но вот цивилизация откатится в прошлое, факт. Как раз тогда, когда золото имело большую цену.

— И много тёплых вещей, — продолжала Мирослава. — И топор, чтобы дрова рубить… и запас еды на пару лет! Иначе как ядерную зиму пережить?

— А её не будет! — Я улыбнулся. — Это городской миф.

— Что? — кажется, Мирослава искренне удивилась.

— Это специально придумали. Страшилка, чтобы население пугать.