– Ты же знаешь, у нас нет времени. Через пару дней от Димитриоса ничего не останется.

– Знаю, – ответил Элвин. – И все же ты вправе отказаться. Необязательно опять лезть к нему в голову.

– Что, УСС боится сломать любимую игрушку? Уверена, если хорошенько постараться, вы найдете себе другого петлепроходца. Я всего-навсего исполнитель. Наемный работник.

Может быть, Элвин действительно слегка побагровел, а может, у меня воображение разыгралось. Даже после стольких лет совместной работы его чувства оставались для меня загадкой. Словно тени под водой: очертания вроде угадываются, но что это – не поймешь. Как с той тарелкой в глубинах Черного моря. Темный овал мог увидеть кто угодно, а толку-то?

– Может, ты всего-навсего наемный работник, поскольку сама отказалась вступить в ряды УСС, но нанял тебя я. Значит, я в ответе за твое благополучие.

– Элвин, зуб даю, в прошлой жизни ты был отличным укротителем львов в цирке. Так и вижу, как после представления ты обходил своих кошечек, гладил их по головке, кормил, вычесывал им гривы, распушал кисточки на хвостах и прочее.

– Ну и чушь ты иногда несешь, Сильвия. Может, попросишь профессора Фрейда дать тебе пару консультаций – просто так, по дружбе, безотносительно докторской?

– Очень смешно. Надеюсь, ты сегодня осматривал мою клетку на предмет «жучков»?

– Да. Полный порядок.

– Тогда возвращайся к себе. Твоему льву пора отдыхать. Завтра у нас большое представление.

Когда Элвин ушел, я еще долго лежала в темноте и барахталась в своих спутанных мыслях, картинках с последней сессии вперемежку с угрызениями совести. Напрасно я так с Элвином. Он, в сущности, мой единственный друг на всем белом свете (ну, почти друг), а мне почему-то постоянно хочется на него наорать или набить ему морду. Да, он – воплощение всего, что я ненавижу в УСС, – идиотского ура-патриотизма, мешавшего сотрудникам управления видеть, что их страна давно летит в тартарары.

А может, это я чего-то не вижу? Он что-то скрывает от меня за маской непробиваемого стоицизма? Если да, я никогда этого не узнаю. Элвин отлично умел прятать свои истинные чувства. Интересно, он в Небраске этому научился, на футбольном поле? Или уже потом, в Югославии?

Димитриос. Димитриос. Осведомитель, плут, авантюрист родом из грязных подворотен и портовых кабаков Пирея, откуда он вышел, вооруженный ножом и недюжинной силой воли. Чернокудрый обворожительный убийца с щегольскими усиками, так и оставшийся в душе козопасом из страны скал и чертополоха. А теперь – просто раздувшийся труп с зализанными набок волосами и подкрашенными усами, лежащий на эмалированном столе секционного зала. Многоликий Димитриос.

Никто никогда его не слушал. Почему же теперь решили выслушать? И почему просто не заплатили ему за эту информацию? Кто его убил? С какой целью? Почему убили так, чтобы остальные об этом узнали? Ведь можно было сделать это тихо – чтобы человек просто испарился.

Как испарились с нашей легкой руки берлинцы…

Стоп.

Как испарилась Красная армия…

Хватит.

Как испарилось население Токио…

Хватит, хватит, хватит.

В общем, мне все же пришлось включить свет. Когда светло, я обычно не слышу этот голос. Обычно. Я встала, почистила зубы, походила туда-сюда по комнате.

Как испарились китайские коммунисты…

Хватит.

Вышла на балкон. От сырого прохладного воздуха головная боль почти утихла. Легкий привкус соли тоже помог, а стон туманного горна с идущего по Босфору корабля отвлек от навязчивых мыслей.