Перидор уже было собрался сватов засылать, или как тут у них это принято, но Катрин впервые в жизни встала в позу и сказала: «Обломитесь, папенька. В жопу себе такого жениха засуньте. Плашмя».

Ну, то есть вряд ли она именно так сказала, это мне так Нагма сформулировала. Во всяком случае, даже государственная необходимость (брак стал бы фактором, усиливающим сомнительную лояльность вечно косящей на сторону Калании) не сподвигла принцессу на этот союз. Перидор, привыкший, что дочь у него нечто вроде бесплатного органайзера с безлимитным тарифом, был конкретно шокирован таким своеволием, но тут нашла коса на камень — принцесса, однажды проявив характер, обратно его распроявить не согласилась. Перидор было прибег к репрессиям, отказав дочери от собственной персоны, и с неделю сидел за всеми присутственными столами один, но вскоре бумаги его пришли в такой хаос, а дела в такое небрежение, что он был вынужден сдаться и призвать её обратно. Вопрос замужества больше не поднимался.

— Катька крутая, оказывается, — сообщила Нагма. — Упрямая и сильная. Я её и раньше уважала, а теперь прям уважаю-уважаю.

— Респект ей, — согласился я. — Но замуж её Перидору будет выдать непросто.

— А что, можно подумать, вот обязательно девушке замуж? — возмутилась моя свободолюбивая дочь.

— Здесь да, — ответил я серьёзно. — Здешнее общество достаточно патриархально, чтобы незамужняя женщина считалась за полчеловека. А Катрин — принцесса и наследница трона. Женщина тут может наследовать, но только при наличии мужа в анамнезе. Незамужней козу не доверят в собственность, не то что империю. Потому что что она за женщина, раз даже замуж выйти не осилила?

— Какая обидная глупость! — злится Нагма. — Да Катька в сто раз умнее всех придворных! Она мой учебник по математике читает просто для развлечения и задачки щёлкает!

— О, — смеюсь я, — неужели мы не зря таскаем с собой учебники? Хоть кому-то они пригодились!

— Отстань, пап. Я учусь. Иногда. Когда рисовать устаю.

— А ты разве устаёшь рисовать?

— Нет, но ведь могу же устать однажды? Всё, не хочу это обсуждать! Закрыли тему!

— Как скажешь, — не спорю я. — Но Катрин как наследнице престола однажды придётся выйти замуж.

— Хорошо, что я не наследница ничего! — оптимистично заявляет Нагма. — Захочу — выйду замуж, не захочу — не выйду!

— Да, колбаса, — соглашаюсь я. — В этом ты совершенно свободна.

«Всё могут короли, всё могут короли…» — крутится в моей голове старая глупая песенка из моего чертовски далёкого детства.

Глава 7. Конец всего

— Нет, капитализм не «плохой», — снисходительно улыбается Джулиана. — Маркс и этот… ну, ваш, русский… да, Ленин, поспешили его хоронить.

У нас очередная «голая лекция». Доктор Ерзе объясняет мне основы, возлежа поверх одеяла и отвлекая непринуждённой позой.

— Их пессимистичные прогнозы не оправдались. Капитализм оказался более гибкой системой, чем казалось в начале двадцатого века. Он научился купировать наиболее острые противоречия. Прежде всего, вопреки прогнозу Маркса, широкие массы постепенно становились бенефициарами капиталистического накопления, образуя так называемый «средний класс». Во-вторых, монополизация капитала, вопреки прогнозам Ленина, не замедлила технический прогресс, породив механизм венчурного инвестирования.