|
— Знаешь, мне нужно что-нибудь съесть, — сказала она Мейзи. — Что-то голова кружится. — О да, это не годится, — подхватила Мейзи. — Нужно перекусить. — Да, сейчас, только подождем оркестр, — кивнула Дороти. — Ты уверена? — Конечно, уверена. Не могу же я пропустить оркестр. — Чувствую себя последним дураком, — сказал Эрвин. Долан ухмыльнулся. — Никто нас не видит, — изрек он. — Эй, Эрвин, давай-ка веселее! Неужели тебе не хотелось участвовать в параде? — Вообще-то нет, — признался Эрвин. Они явились туда все — Диккерсон, Нордхофф, даже Конни — и дружно валяли дурака, вышагивая рядом с оркестром. Эрвин не видел в этом ничего смешного. Во всяком случае, сегодня, когда в мире творилось что-то неладное. Разве сам Нордхофф не говорил, что нужно постараться защитить то, что вложено в Эвервилль? И вот пожалуйста — они забавляются, как дети. — С меня хватит! — мрачно заявил он. — Нужно пойти и поймать того ублюдка в моем доме. — Поймаем, — заверил Долан. — Нордхофф сказал, у не го есть какой-то план. — Кто там поминает мое имя всуе? — крикнул Нордхофф, оглядываясь через плечо. — Эрвин считает, что мы теряем время. — В самом деле? — проговорил Нордхофф, развернулся и подошел. — Возможно, участие в параде кажется вам глупой игрой, но это наш маленький ритуал, вроде вашего пиджака. — Пиджака? — переспросил Эрвин. — Мне казалось, я его выбросил. — Но вы нашли в карманах много напоминаний, не так ли? — спросил Нордхофф. — Частицу прошлого. — Да, нашел. — Вот так же и мы, — ответил Нордхофф и, запустив руку в карман обшарпанного смокинга, извлек оттуда горсть мелких вещиц. — То ли воспоминания, то ли некая высшая сила дает нам утешение. И я благодарен за это. — Что вы хотите этим сказать? — не понял Эрвин. — Что мы сохраняем себя, если сохраняем связь с Эвервиллем Не важно, что нам помогает — старая рубашка или прогулка с оркестром Функция у них одна: помочь нам вспомнить то, что мы любили. — Что мы любим, — поправил Долан. — Ты прав, Ричард. Любим. Теперь понимаете, что я хо тел сказать, Эрвин? — По-моему, есть способы и получше, — угрюмо буркнул Эрвин. — Разве от этой музыки ваше сердце не бьется сильнее? — спросил Нордхофф. Он увлеченно маршировал, высоко поднимая колени. — Вслушайтесь в эти трубы. — Хрипят, как не знаю что, — отозвался Эрвин. — Господи, Тузейкер! — воскликнул Нордхофф. — Где же ваше ощущение праздника? Его нужно сохранять. — В таком случае, да поможет нам бог, — сказал Эрвин, а Нордхофф повернулся к нему спиной и зашагал к трубачам. — Догони его, — велел Эрвину Долан. |
