|
А тебя? Человек-зверь слегка поклонился: — Позвольте представиться. Кокер Аммиано. ЧАСТЬ ШЕСТАЯ ВЕЛИКИЙ ПЛАН I 1 Целый час Муснакаф потратил на то, чтобы подготовить хозяйку к путешествию по холодным улицам Ливерпуля. Фебе в это время было позволено осмотреть дом. Осмотр оказался печальным; все многочисленные комнаты с их огромны ми завлекательными кроватями и декадентскими зеркала ми несли на себе печать запустения. Пыль, птичьи экскременты на окнах, и ни одной живой души, которая могла бы выглядывать в эти окна или преклонять голову на пуховые подушки, Может быть, обитатели дома спят? А если так, что им снится? Быть может, мир, откуда пришла Феба? Мысль, что существа, живущие в столь дивных комнатах, тоскуют по Косму, где она тосковала по волшебной стране, позабавила Фебу. Но потом она осознала печальный смысл своего предположения. Люди на разных берегах разделенного Субстанцией мира живут в тоске и смятении, мечтая об участи друг друга. Она поклялась: если переживет это путешествие и вернется в Эвервилль, будет наслаждаться каждой прожитой минутой и не тратить время на пустые мечты. Выйдя из комнаты, она поглядела на себя в большое зеркало, висевшее в коридоре, и громко сказала: — Наслаждайся всем. Каждой минутой. — Что вы сказали? — спросил появившийся в дверях Муснакаф. Ей стало неприятно, что ее застали врасплох. — Давно вы за мной наблюдаете? — спросила она. — Несколько секунд. Вы хороши, Феба Кобб. В вас есть музыка. — У меня нет слуха, — ответила она немного резко. — Музыка музыке рознь. У вас поет душа, а не гортань. В вашем дыхании я слышу литавры, а когда воображаю вас без одежды, сразу представляю себе хор. Она окинула его суровым взглядом, усмирявшим самых строптивых пациентов, но он в ответ только улыбнулся. — Не обижайтесь. В этом доме о подобных вещах всегда говорили открыто. — Тогда и я скажу открыто. Я не хочу, чтобы вы разглядывали меня за моей спиной. Литавры там или нет, я не желаю слушать о том, какова я без одежды. — Вам не нравится ваша нагота? — Это наше с ней дело, — отрезала она, понимая, как абсурдно звучит эта фраза. Муснакаф расхохотался, и Феба сама не смогла сдержать улыбку, при виде чего он захохотал еще громче. — Я все равно скажу, — сказал он, отсмеявшись. — Наш дом видел много красивых женщин, но вы — одна из самых красивых. Его непосредственность обезоружила Фебу. — Что ж… спасибо. — Не за что. А теперь, если вы готовы, нам пора — носильщики ждут. Нужно спускаться к морю. 2 Уже через час после того, как он отправился по дороге, ведущей к Б'Кетер Саббату, Джо перестал сочувствовать по кидавшим город беженцам. |
