|
— Знаешь, что это? — Это напоминает, похоже, кто-то хотел вас повесить. — Они и повесили. Оставили меня болтаться на дереве рядом с мужем и сыном. — Что? — Феба была потрясена. — Они ненавидели нас и хотели от нас избавиться. Муснакаф! Застегни мой воротник! — Пока он выполнял приказ, Мэв продолжила: — У меня был очень странный сын, он не любил никого и ничего. Меня он тоже не любил, как и отца. Постепенно люди стали ненавидеть его в ответ. И поскольку у них появилась причина вздернуть его, они сделали это, а заодно вздернули и моего бедного мужа. Видишь ли, Кокер не был человеком, он пришел в ваш мир, чтобы спасти меня, и жил по его законам, но люди все равно чувствовали, что он не похож на них. А я… — Мэв отвернулась и посмотрела на город, раскинувшийся внизу. — Что вы? — Я была тем, что они хотели забыть. Я была в начале… нет, не так. Я была началом. Была Эвервиллем, как будто его построили из моих костей. И Браули, Джилхолли, Хендерсонам и прочим отцам города не хотелось вспоминать об этом. — И они убили вас за это? — Они закрыли глаза. На убийство. — Но почему же вы не умерли? — Ветка сломалась. Все просто. Моему бедному Кокеру так не повезло. Его ветка была крепкой, и, когда я очнулась, он уже остыл. — Какой ужас — Я никогда никого так не любила, как его. Пока они говорили, Феба почувствовала, что земля начала дрожать. Муснакаф, очевидно, тоже это почувствовал и с тревогой в голосе обратился к Мэв: — Может, лучше не говорить об этом? Хотя бы не так громко. — Оставь! Он не посмеет тронуть меня. И не говори, что он не знал правды. Феба не могла понять, о чем они, но решила не лезть с вопросами. — А ваш сын? Что случилось с ним? — Его растерзали звери. Похоже, он оказался вкуснее меня и Кокера. — Она немного помолчала. — Ужасно говорить так про плоть от плоти своей, но мой сын все равно не про жил бы долго. — Он болел? — Головой. И сердцем. Что-то в нем не заладилось с самого начала, и я даже думала, что он умственно отсталый. Я пыталась воспитывать его, но не очень успешно. Мне кажется, в нем жило зло. Очень большое зло. Пожалуй, лучше, что он умер. А у тебя есть дети? — Нет, — ответила Феба — Считай, что тебе повезло. Потом, внезапно сменив тон, Мэв крикнула носильщикам: — А ну, живей! — И караван поспешил вниз по уступам холма. Пока Феба гостила в доме у Мэв, состояние моря сновидений существенно изменилось. Корабли в порту уже не стояли мирно на якорях, а рвались с них, как испуганные кони у коновязи. Маяки у входа в гавань были потушены яростью волн. — Я начинаю опасаться, что не смогу выполнить свою часть сделки, — сказала Мэв Фебе, когда они спустились с холма. — Почему? — Посмотри сама. — Мэв указала на берег, о который разбивались волны высотой в десять — двадцать футов. |
