|
— Смотрите, что вы натворили! — В чем дело? — спросила Феба. — Это он! Он услышал ее! — Король Тексас? Прежде чем Муснакаф успел ответить, земля содрогнулась и треснула. Трещина не была похожа на те, что Феба видела в горах Хармона; она прорезала мостовую аккуратно и даже изящно, словно разделила на кусочки мозаику. — Стойте на месте. — Голос Муснакафа дрожал. — Не двигайтесь. Скажите ему, что сожалеете, — обратился он к Мэв. — Скорее! С помощью двух оставшихся в строю носильщиков госпожа поднялась на ноги. — Мне не о чем жалеть, — бросила она надменно. — Боже, что за упрямство! — Муснакаф поднял руку, как будто собирался ударить ее. — Не надо! — крикнула Феба, Ее тоже старуха сводила с ума, но она не могла допустить, чтобы Мэв били. Тут раздался новый толчок, и частицы мозаики провалились вниз, открыв в мостовой десятки отверстий размером по три, четыре, а то и пять футов. Из них пахнуло холодом и сыростью. — Я предупреждал! Голос Муснакафа превратился в хриплый шепот. Взгляд Фебы перебегал от одного отверстия к другому; она пыталась угадать, в каком из них появится любвеобильный Король Тексас — Нам нельзя было идти, — прошептала Мэв. — Это ты меня уговорила— Она ткнула пальцем в Фебу. — Ты в сговоре с ним, признавайся! — Госпожа еле стояла на ногах, и слова слетали с ее губ вместе с брызгами слюны. — Признавайся! — Вы спятили, — отозвалась Феба. — Вы все спятили. — Эта женщина дело говорит, — раздался голос из-под земли, и изо всех отверстий разом забили гейзеры жидкой грязи, мгновенно поднявшиеся на два человеческих роста. Зрелище больше завораживало, чем пугало. Ахнув от изумления, Феба смотрела, как верхушки гейзеров тянутся друг к другу и переплетаются, образуя какую-то фигуру. — Муснакаф, что это? — спросила она. Ответила ей Мэв: — Он делает себе укрытие. — Ее это зрелище явно не очень впечатлило. — Бедняга не выносит света. Он боится засохнуть. — На себя посмотри, — сказал голос из-под земли. — Тебе бы написать книгу о том, как сохнуть, о моя бедная любовь! — Я должна поблагодарить за комплимент? — Нет, — ответил голос — Просто помни, что я всегда говорил тебе правду, как бы горька она ни была. Ты состарилась, моя дорогая. Нет, ты не просто старая. Ты дряхлая. Забытая. Никому не нужная. — А ты красавец из дыры в земле! — огрызнулась Мэв. Из-под земли донесся гулкий, раскатистый смех. — Покажись-ка лучше, — сказала она, — или ты стал со всем уродом? — Я стану всем, чем ты хочешь, моя конфетка. — Не подлизывайся. — Я стану монахом. Я… — Какое красноречие! Так ты покажешься или нет? Наступила тишина. |
