|
Гарри не помнил, чтобы она когда-нибудь так волновалась. — Она прошла прямо через окно и уселась передо мной. — Кто она? — Она сказала, что ее зовут Лентяйка Сьюзан. По край ней мере, сначала. Потом она изменила имя, а возможно и пол, назвавшись Молотобойцем… — И Петром Кочевником. — Это то самое? — Боюсь, что да. — То, что убило Гесса? — И не только его. Что ему было нужно? — Чего им всегда нужно? Кукарекал. Оставил кучу на полу. И просил напомнить тебе… — Что именно? Норма вздохнула: — Ну… Он начал говорить о том, что скоро придет дьявол и нас всех распнут за то, что мы делаем. Преподал мне краткий курс теории распятия. Потом сказал: «Передай Д'Амуру…» — Кажется, догадываюсь. «Я есть ты, а ты есть любовь…» — Вот именно. — А потом? — Ничего. Он сказал, что у меня красивые глаза, и они еще красивее оттого, что бесполезны. Потом исчез. А запах дерьма до сих пор стоит. — Мне очень жаль, Норма. — Все в порядке. У меня есть вентилятор. — Нет. Я про эту историю. — Знаешь что, Гарри? Это навело меня на мысль. — О чем? — О нашем разговоре на крыше. — Я сам его вспоминаю. — Я не говорю, что ошибалась. Мир меняется, и он должен измениться, и это случится скоро. Но эта Лентяйка Сьюзан… — Норма замолчала, потом нашла слово: — Это гнусно. Гарри молчал. — Я знаю, о чем ты думаешь, — продолжала Норма. — Ты думаешь: неужели старая корова изменила свое мнение? — Нет, Норма. — Да, Гарри. Я уже не знаю. — Не говори, что он свел тебя с ума. — Поздновато. — К Норме понемногу возвращалось чувство юмора. — Но эти демоны» Откуда в них столько дерьма? — Потому что они хотят заполнить им весь мир. — Дерьмо. — Дерьмо. Они поговорили еще немного, потом Гарри сказал, что ему пора. — Ты куда? — спросила Норма. — В горы. Поглядеть на дьявола лицом к лицу. Через час после разговора он карабкался вверх сквозь густую чащу и, несмотря на все ужасы последних недель — смерть Теда, избиение Заим-Карасофия, убийство Марии Назарено, — испытывал облегчение от того, что все движется к концу. Он вспомнил картину Теда «Д'Амур на Уикофф-стрит» и черную змею у себя под ногой. Как все просто. Демон корчится, молит о пощаде, а потом исчезает. Так бывает только в сказках. Что бы там ни говорила девочка на перекрестке (листья на дереве историй), он не ждал счастливого конца. |
