ЕВР виновато потоптался на месте, усиленно разглядывая паркет, спросил:

– Не хотите с нами? Ну ладно, в другой раз. ЕВР очень быстро переоделся, и они с Геной ушли. Ника уселась на диван и заплакала вслух, тихо и безутешно. Обида, несправедливость, предательство ЕВРа, рухнувшие мечты и несбывшиеся надежды – такой представлялась сейчас неудавшаяся жизнь. Ее-то Ника и оплакивала.

Подошел Петр, протянул няне здоровой рукой несколько ярких коробок:

– Это тебе. Самые лучшие игры.

– Спасибо, Петруша, только я на компьютере почти не умею, – погладила его по рыжему ежику Ника.

– Я научу! – горячо уверил мальчик. – Ты умная, быстро научишься! А еще, – Петр подсел к Нике и потерся лбом о ее плечо, – я такую программу нашел! Модели одежды можно прямо на мониторе конструировать! И эти, как их, калевалы рассчитывать!

– Лекала, – поправила его няня. – Спасибо, мой хороший!

– Ника, – обняла ее с другой стороны Марфа, – Гена злится, потому что тебя папа любит! Ревнует! Она же понимает, что у нее – никаких шансов!

Марфа сказала это так убежденно и так по-взрослому, что невозможно было не улыбнуться.

– Деточки мои! – обняла няня двойняшек. По очереди чмокнула их в теплые макушки и… заплакала еще горше.

Марфа прижалась сильнее, обхватила ручонкой за шею и тоже заревела, да так, что легкая футболка на плече Ники моментально намокла.

– Да ну вас! – обиженно пробасил Петр и тоже откровенно всхлипнул.

Коллективные страдания перекрыл громкий телефонный звонок, на который никто из плачущей троицы не обратил ни малейшего внимания. Минуты через три нескончаемого трезвона явился недовольный Жан.

– Ника, брат звонит.

Девушка только махнула рукой: не могу, мол, сейчас, потом.

– Дай мне! – стремительно выхватила телефон Марфа. И тут же, с непросохшими еще глазами, закокетничала: – Это я, Марфа, здравствуйте! У нас все хорошо, спасибо. Ника? Рядом. Нет, у нее тоже все хорошо, она плачет. – И вдруг ни с того ни с сего выпалила: – А вы можете к нам приехать? Прямо сейчас? Да? Ждем!

* * *

Вероника еще судорожно всхлипывала, не в силах унять просто неиссякаемые слезы, а Вовчик уже был на пороге.

Вошел, не раздеваясь, встревоженный, с недобрым огнем в глазах: «Что случилось? Кто обидел?» Порыскал глазами по сторонам, не обнаружив никого подозрительного, расслабился, уселся за стол.

– Что произошло? Излагайте. Четко и подробно.

Докладчиком назначили Марфу. Потому что от Ники все равно проку не было: произносила одно слово и снова принималась реветь. Марфа же, умничка, с задачей справилась. Ну а Петр выступал в роли группы поддержки. Через пару минут Вовчик узнал и про Гену, и про карман, и про казино, и про Кувандык.

– Значит, ты, сестренка, родину защищала?

– Да! – подтвердила Марфа. – Ника сказала, что, когда Кувандык будет столицей, Гену туда не пустят!

– Правильно, – одобрил Вовчик. – Для крокодилов в Кувандыке не климат. А насчет столицы… – Он задумался. – Вообще-то, можно было бы замутить. Как в Казахстане – Астана. Одно плохо: вся шушера к нам повалит – депутаты, министры, шоу-бизнес. Испоганят все, а там такая природа! Я, когда раньше слышал, что у нас – вторая Швейцария, даже гордился. А потом в той Швейцарии побывал… И что? Да отдыхает Европа перед нашими красотами, отвечаю! Куда, говорите, они намылились? – вдруг переспросил он.