Loading...
Изменить размер шрифта - +

     Он остановился. Оказывается, за своими мыслями он шел все быстрее и быстрее и ушел так далеко, что пришлось его догонять. Она тяжело дышала. Волосы лезли на глаза. Она провела рукой по лицу, отбрасывая их.
     И вдруг почти истерическая нежность и чувство вины охватили его.
     Он схватил ее за руку.
     - Кларочка, - сказал он. - Я ведь совсем... - И он хотел сказать, что он совсем, совсем забыл о ней, и осекся.
     Он не забыл о ней. Он просто думал о Лине. Он знал за собой это - когда задумывается, то бежит. Чем больше задумывается, тем быстрее бежит.
     - Ничего, - сказала Клара и скинула рюкзак. - Только жарко уж очень.
     Зной здесь, у реки, был сухой, неподвижный, сжигающий, как в большой печке.
     - Этот человек сзади, по-моему, нас догоняет, - сказала Клара.
     Зыбин оглянулся. Человек поднял руку и помахал им.
     - Да, действительно, - сказал Зыбин, - догоняет.
     - Может быть, это и есть Савельев?
     - Может быть. Подождем!
     - Ух! - сказал человек подходя. - Совсем пристал. Ну и шаги у вас. Трудно вытерпеть, а еще с сумками. - Он вынул платок и обтер им лицо.
     Это был молодой парень, розовый, круглолицый, синеглазый, похожий на Кольцова.
     - Это вы приходили в правление? - спросил он.
     - Да, - ответил Зыбин, смотря на него. - Мы.
     - А только что вы ушли, и бухгалтер пришел. Он вас ждет.
     Зыбин поглядел на Клару.
     - Что ж, пойдем? - спросил он ее вполголоса.
     - Зачем идти? Поедем, - улыбнулся парень. - Он мне велел за вами бечь, а сам в машине ждет.
     Зыбин посмотрел на высокий берег.
     - А где же мы поднимемся?
     - А вот дальше, у мертвого дерева, лесенка есть, - объяснил парень. - Дайте-ка ваши сумки.
     Он подхватил обе сумки и улыбнулся.
     - О! - сказал он с уважением. - Булькает!
     - А там и закуска есть, - ответил Зыбин.
     - Неплохо, - засмеялся парень. - А у нас второй день стоит ларек закрытый - переучет.
     - А тихо-то у вас, - сказал Зыбин. Теперь он шел неторопливым шагом и опять чувствовал необычный простор, тишину и спокойствие. - А ведь сюда город хотели перенести, Кларочка, - сказал он. - Вот в эту степь. Это после землетрясения 909 года. Хорошо, что Зенков отстоял. Зенков - это тот, который собор выстроил, - объяснил он парню.
     - Замечательный человек, - с готовностью подхватил парень. - Говорят, в соборе этом ни одного гвоздика нет. Все само собой держится.
     - Ну, это, положим, враки, - ответил Зыбин. И вдруг остановился. Перед ним из-за поворота появилось несколько невысоких деревьев с острыми зелеными листьями необычайной нежности и хрупкости; огромные матово-белые цветы лезли на макушку, сваливались с сучьев. Они висели гроздьями и были пышными, огромными, блестящими, как елочные украшения. То есть каждый цветок не был огромным, он был крошечным, но вся шапка была огромной, как театральная люстра. А цвет у шапки был талого молока: матовый и чуть молочно-желтый. Нигде Зыбин не видел ничего подобного.
     - Что это за деревья? - спросил он.
     - А мертвые, - ответил парень. - Задушенные.
     - Но на них же листья и цветы, - сказал Зыбин.
Быстрый переход