- Да уж, любят нас здесь, - пробормотал я, открыл холодильник и зажал нос, в ожидании того, что сейчас в него ударит запах тухлятины.

К моему удивлению этого не произошло. Из холодильника не пахло вообще, он был пуст, и будто бы даже отмыт.

Я бросил рюкзак на один из стульев и прошел в ванную. Повернул рукоятки в душевой кабине, и из лейки брызнула, хоть и ржавая, но вода. Несмотря на то, что я выкрутил горячую воду на максимум, она была едва теплой, но после перехода мне было наплевать.

Стащив с себя одежду, я забрался в душ и встал под струи воды. Настроение было паршивым. Кажется, кто-то сделал большую ошибку, когда принял решение об интеграции Нью-Рино в состав республики.

А отвечать за эту ошибку придется нам.

Глава 2

Покой. Что может быть важнее для человека, чем покой? И что хуже, чем жить в постоянном страхе, бояться за свою жизнь, свое имущество. Беспокойство – самый коварный и подлый убийца. Пуля, яд, радиация – все это лишает жизни относительно быстро. В страхе же можно жить годами, и он будет медленно подтачивать твое здоровье, отбирая сон, аппетит, а потом и ясность мысли. Неважно, что является причиной, он всегда действует одинаково, и нет в мире людей, не подверженных этому.

Хотелось бы сказать, что я спал тогда спокойно и крепко, как младенец, но это было бы глупой и совершенно неправдоподобной ложью. Уж слишком много вещей произошло за последние несколько недель.

Я открыл глаза и сел в постели. Окна в моей квартире были завешены плотными шторами, так что в комнате стояла полная темнота. Да и прямо скажем, даже если б я раздвинул занавески, то все равно ничего не увидел бы. Просто потому что оконное стекло было очень мутным.

Дотронувшись до лба ладонью, я понял, что весь мокрый от пота. Подошел к окошку, отодвинул шторы, с огромным трудом сдвинул в сторону присохшие защелки и распахнул створки.

Окно моей квартиры выходило во внутренний двор. Смотреть тут было нечего, разве что на противоположную стену. Можно было еще заглядывать в окна соседей по дому, но вуайеристом я никогда не был и подробности их частной жизни меня не интересовали.

На улице уже было светло. Я подошел к столу, взял с него свои часы и похолодел. Они показывали пятнадцать минут девятого. Мне уже давно надо быть в участке, а я только встал.

Еще никогда в жизни я не собирался так лихорадочно торопливо. Кое-как умывшись и почистив зубы зубным порошком, я натянул на себя единственный комплект одежды, который взял с собой из Шейди – синие джинсы и коричневый джемпер. Не забыл вдеть в пояс кобуру и прицепить значок детектива. Сунул в карман паспорт и пару сотенных купюр, оставшихся у меня от выданного Дюмоном содержания, я закрыл квартиру и побежал в участок.

Сунув значок под нос дежурному, я узнал, где находится конференц-зал и побежал туда. Дверь была закрыта, а из-за нее раздавался голос капитана Барнса, который раздавал указания детективам.

- Я вам не мамочка, и сопли подтирать никому не стану, - услышал я. – Этот город полон дерьма, настоящие Авгиевы конюшни, и я не вижу тут Гераклов, способных их очистить.

Я на секунду оторопел, не ожидал что у нас будет такой образованный начальник. Но торчать за дверью было глупо, поэтому я толкнул створку и вошел в конференц-зал.

- Опаздываешь, - буркнул капитан, бросив на меня взгляд. – Пропустил мотивирующую речь. Впрочем, хрен с тобой, садись на свободное место, - он сделал короткую паузу и продолжил прежним тоном. - Вечером жду детальные отчеты по ним. И не морщиться! Перекладывать бумажки - тоже часть вашей работы. Не все же со стволами наперевес за преступниками гоняться. Но в целом… Тут за одну ночь столько дерьма случилось, что успеть бы со всем разобраться.

Он развернул лист бумаги, бросил на нас короткий взгляд и принялся зачитывать:

- Галлоуэй, Дженкинс - на Третьей улице вас ждет труп какого-то бродяги.