– Значит, спокойно живет. Хорошо… А Эрвель, лесник?

– Ян Викторович? Ну, уж о нем-то…

– Я понимаю, что он приличный человек, не чета тому же Гольцову, – дернул шеей участковый. – Но все же, ранее судимый. Контингент – понимать надо! Потому и спрашиваю.

– Да я понимаю, что по службе, начальник.

– Ладно, приплыли, похоже.

– Так – да…

Выкатив вместе с Максом мотоцикл на причал, Дорожкин запустил двигатель и глянул на усевшуюся в коляску Катерину:

– Ну как? Не укачало?

– Скажешь тоже! – обиженно отмахнулась девушка. – Долго еще?

– Километров десять. Но дорожка там – того…

– Ладно, не растрясемся. – Максим засмеялся и весело подмигнул сестре.

Минут через пять они свернули в лес и вскоре покатили к болоту.

– Все! – заглушив мотор, усмехнулся участковый. – Дальше по гати – пешком…

– По гати так по гати! – Катерина проворно сбросила лаковые белые лодочки. – Босиком!

Она все же была местной девушкой, а не какой-нибудь там городской фифой! Тем более знала, куда шла, вернее, ехала.

– Ой! А вон в кустах – мотороллер! Женькин… Видишь, Максим?

– Вижу. «Вятка». Хорошая вещь, – одобрительно кивнул парень. – С итальянской «Веспы» один в один слизана. Даже гайки на тринадцать. У нас и ключей-то таких нет.

Дорожкин рассмеялся:

– Это точно! Потеряешь – черта с два найдешь.

Взяв туфли в руки, Катерина зашагал по гати… Как же она была хороша в белом ситцевом платье в мелкий черный горошек, с лаковым черным пояском и такой же сумочкой! Стройные ноги, золотистые локоны, тонкая талия и тугая грудь…

Взглянув на невесту, Дорожкин невольно сглотнул слюну – скорей бы. Покончить с этим чертовым трупом, отвезти, сдать, приехать – и в палатку с Катькой! Палаточка-то, вон, в коляске… В Доме пионеров у Говорова взял под честное слово. Новенькая, брезентовая. Правда, маленькая – так вдвоем-то очень даже уютно…

В лагере Катю и Максима встретили с радостью, Дорожкина же – настороженно, все-таки участковый!

Почти все сотрудники станции юннатов (кроме, разумеется, Гольцова) прекрасно знали Мезенцевых еще со школы. Знали, что Максим, как положено, отслужил три года в армии и вот теперь вернулся. Радость! Правда, омраченная случившимся происшествием…

Оттого и участковому не радовались. Причиной его появления здесь стала смерть, пусть и человека чужого, малознакомого, но все же имеющего отношение к лагерю. Смерть всегда смерть… И педагоги, и ребята ходили словно в воду опущенные, и почти каждый задавал себе вопрос: ну, как? Как так-то? Был себе человек… и вот нету. Отправился позвонить, заглянул на бережок живописного озера – и на тебе! Все!

В то, что покойный аспирант напился пьяным, никто на станции не верил, все же человек ученый, интеллигентный.

Анна Сергеевна так Дорожкину и сказала:

– Не думаю, что по пьянке это. Скорее всего, просто поскользнулся. Несчастный случай. А в магазин он не за водкой ходил. Просто вспомнил, что позвонить срочно надо.

– Ла-адно, разберемся. Кто его увидел-то? Колесникова с Кротовой?

– Да, они.

– Ну, с них и начнем.

Прежде чем ехать на труп, нужно было получить хоть какие-то сведения. Участковый не стал ходить вокруг да около:

– Девчонки, придется прокатиться, все там показать.