Тот мотал головой, еще плохо понимая, что происходит. Махал перед носом рукой, будто бы отгонял назойливую муху. Но мух тут точно не было.

— Не дави на него. Он тут ни при чём. Похоже, его накрыло так же, как Таху, — и, повернувшись к Дариану. — Расскажешь, кто такая Алия, и что ты видел?

Дариан молча смотрел мне в глаза, собираясь с мыслями. Страх боролся сейчас в нем с желанием рассказать, поделиться. Лишь бы не оставаться наедине со своим переживанием.

Я видел такое во время африканского конфликта. Новички после первого боя часто сидели вот так же перед кем-то и не знали, как быть — рассказать или нет. Если расскажешь, посчитают слабаком или бабой, не расскажешь посмеются. Но нет. Приходилось объяснять, упрашивать, пугать, что не расскажешь — рано или поздно сойдешь с ума. Такое нельзя держать в себе. Но лучше всего, чтобы боец решился на рассказ сам. Это где-то внутри. Смог ты или нет. Когда тебя подтолкнут, ты уже не никогда не узнаешь, справился бы сам или нет.

И сейчас я видел, что Дариан пережил что-то похожее. Я смотрел на него вопросительно, подтащив и поставив рядом еще один стул. Старался не давить, но и не отступал. Он должен сам принять решение.

— Она моя подруга. Бывшая подруга.

Это было хорошим началом.

— Что так? Не сошлись характерами? — язвительно спросил Петрович.

— Умерла.

Вот зачем лез? Я глянул на него неодобрительно, но Петрович уже и сам понял свою оплошность.

— Прости. Мои соболезнования.

Петрович замолчал, принялся смотреть в сторону. Ему стало немного не по себе.

— И мои тоже, — поддержал я парня. — Но надо рассказать. У нас тут чертовщина какая-то творится. Таха видит взрослого брата, которому сейчас восемь лет, а мы с ребятами, сколько к окну не подходи ничего не видим. Ты второй. И ты взрослый. А значит можешь объяснить. По крайней мере попытаться.

Моя болтовня не просто так. Не от словесного поноса. Я старался расшевелить Дариана. Упустишь момент — и парень замкнется.

— Она стояла в комнате. Звала меня.

— В этой комнате? — удивился я.

Дариан помотал головой, замолчал.

Ну же! Говори. Давай, парень, надо!

— В моей. Давно там не живу. Уже и дом тот продали. Но я узнал… по абажуру.

— И?

Из него приходилось тянуть информацию. Понимаю у него шок. Но я должен разговорить его. Как ни странно, с Тахой такого не было. Возможно, потому, что её брат был жив. Может быть, потому что она сама по себе крепче. Но сейчас передо мной не Таха. А Дариану была нужна моя помощь. Так что я должен попытаться. Ради него самого и ради нас всех. Я должен понять, что происходит. Если это опасно, то надо быстро решить эту проблему. Если же нет, и все проявления странностей заключаются в видениях мертвых подруг и подросших братьев, то держаться от этого окна подальше. Но… я взглянул сквозь окно туда, где были развалины. Сдается мне, что не окно виновато, а близость к тому странному месту.

Когда мы шли сюда, миновали его быстро. Может быть, Таха что-то и почувствовала, но не успела впасть в ступор. А сейчас, приближаясь на определённое расстояние, начинает… чувствовать его, что ли.

— Алия звала меня, говорила, что ей холодно.

Дариан снова замолчал.

— Это всё?

— Да.

— Постарайся вспомнить что-то еще. Это может быть важно.

Не просто вспомнить. Надо пережить это заново, но уже не в одиночестве. Выговорится, впустить в свой кошмар другого человека. Такова терапия. И она помогает.

Дариан пожал плечами и развел руками.

— А что видит девочка? — спросил он.

Это было хорошим знаком. Дариан начал воспринимать окружение, думать о других. Хорошо.

— Таха? Она видит брата.