И тут позади раздался резкий металлический лязг и покашливание. Инга остановилась, почувствовав покалывание под лопаткой. Обернулась — и прямо у себя за спиной увидела то самое существо в черной накидке. Оно стояло посмотрела на нее неподвижным взором.

Если через окно в неясном свете фонарей оно показалось ей похожим на труп, то теперь, нос к носу в освещенном коридоре, стало ясно, что это труп и есть. Самый настоящий, восставший из какого-нибудь гнилого гроба. В лице — ни кровинки, и кисти рук тоже белее бумаги. Он держал их на весу перед собой, как это делают суслики. Инга сразу поняла, что на нем нет перчаток — она видела даже матовые зеленоватые ногти, и от этого зрелища сжатая пружина страха у, нее внутри внезапно стала раскручиваться.

Инга высоко подпрыгнула вверх. Волосы встали дыбом, словно шерсть у готовящейся к бою кошки, глаза вылезли из орбит, а зрачки забегали по кругу, точно шарики рулетки.

В ответ на ее телодвижения труп тоже выпучил глаза, затем молча разинул рот и высунул синеватый язык. А потом сделал несколько шагов в направлении Инги, протянул к ней руки и пошевелил костлявыми пальцами.

Это было его ошибкой. От страха в голове у новоиспеченного директора физкультурного клуба все помутилось. Инга разверзла горло, и из него вырвался такой страшный вой, точно она была паровозом времен Первой мировой, везущим солдат на передовую.

Труп немедленно отшатнулся, но далеко уйти ему не удалось: Инга подпрыгнула еще раз и от всей души засветила ему крышкой от кастрюли по лбу.

После чего развернулась и, продолжая завывать, понеслась по коридору к выходу из здания. Руки при этом она раскинула в стороны: в одной — сумочка, в другой — крышка.

В это время, привлеченный чудовищным ревом, в холл ввалился профессор Выгоцкий. От волнения на лбу у него выступили капли пота. Вслед за ним семенил бледный от страха доктор Пущин.

Выгоцкий обернулся и крикнул через плечо:

— Полагаю, это кричит что-то ужасное!

И в этот момент «что-то ужасное» выскочило прямо на них с крышкой наперевес.

— Боже милостивый! — только и успел воскликнуть профессор. И немедленно получил по голове.

— Ох… — хрипло выкрикнул доктор Пущин. — Ох.., рана!!!

Крышка взлетела в воздух еще раз и встретилась с его высоким лбом. Пущин вытянулся в струнку, сложил руки по швам и упал под фикус.

Продолжая реветь, Инга заметалась по холлу и попыталась выбраться наружу, но входная дверь оказалась заперта. И тут наконец появился охранник — пятнистый и хищный, точно леопард. Глаза у него горели нехорошим огнем, и было ясно, что он заранее готов к самому худшему. Однако увидев, кто издает душераздирающие, вопли, охранник на секунду опешил. Этой секунды Инге хватило, чтобы нейтрализовать его при помощи, изделия костромской фабрики, которое оказалось на редкость прочным и, так сказать, головоустойчивым.

Едва она покончила с охранником, из лифта появился один из здешних практикантов по фамилии Мазарюк в плотных наушниках. Вопли Инги до него не долетали, потому что он слушал заводную песню ди-джея Мендеса "Чики-чики». Песня ему нравилась, он подпрыгивал на ходу и стучал ножкой о ножку.

Отчего-то именно вид танцующего Мазарюка отрезвил Ингу. Она остановилась так внезапно, словно налетела на стену. Оглянулась на коридор — он был пуст. Призрака Гладышевского и ходячего трупа там не было. Не глядя по сторонам и не замечая ни притаившуюся у колонны Ингу, ни тел, валяющихся вдоль стен, Мазарюк двинулся к выходу, продолжая приплясывать и притопывать.