Дорога до дома заняла у нее массу времени: она еле переставляла ноги, и виной всему, конечно, было плохое настроение. Пойти к себе или зайти к Григорьеву? Зайду, решила она. Пешком поднялась по лестнице и уже выставила палец, чтобы нажать на кнопку звонка, когда услышала: в квартире что-то происходит. Пожалуй, бурная ссора. Слышались "крики, топот и рычание. Ни секунды не медля, она достала из сумочки ключи и вошла.

— Никто не смеет оскорблять меня в моем доме! — вопил Григорьев. Он не услышал, как открылась и закрылась дверь.

Инга застыла посреди коридора и вся обратилась вслух.

— Да пошел ты! — ответили ему, и Инга узнала голос Ильи Хомутова.

Вот это да. Григорьев не уставал хвалиться, что они с Хомутовым никогда не ссорятся, никогда не спорят даже по пустякам. Из-за чего же, интересно, они вдруг сцепились? Гадать, впрочем, долго не пришлось.

— Что это ты вдруг стал таким подозрительным, — не без ехидства спросил Григорьев, — на старости лет?

— Твоя Анфиса из кожи вон лезла, чтобы разлучить меня с Надей! — Судя по тону. Хомутов кипел, точно котелок над костром. — Она возжелала, видите ли, чтобы Надя бросила меня и вышла за тебя.

— Анфиса меня любила, и эта любовь порой заставляла ее совершать глупости. Но я никогда не поддавался на провокации.

— Будто бы! — выплюнул Хомутов. — Я отлично знаю, что Надя приезжает к тебе сюда.

— Куда — сюда? — заорал Григорьев. — Здесь живем мы с Ингой, не забыл, дурак набитый?

— Инга не всегда остается у тебя ночевать, об этом-то мне известно!

«Интересно, откуда? — поразилась она. — От той же Анфисы, которой племянник писал в Большие Будки трогательные письма с признаниями личного свойства?»

— Тогда не отпускай жену от себя ни на шаг, если ты так волнуешься. Или разведись, раз сомневаешься в ней. Зачем мучиться?

— Дудки! Ты только и мечтаешь, чтобы мы рассорились и разошлись. Но этому не бывать, так и знай. Я тебя предупредил.

— Пошел ты в задницу!

После этого пожелания послышались возня, кряхтение и стук падающей мебели. Инга поспешно возвратилась к входной двери, вышла на площадку и позвонила в звонок. Потом снова вошла.

— Э-эй! — крикнула она срывающимся голосом в глубину квартиры. — Борис, ты дома?

— Инга! — воскликнул Григорьев, появляясь из кухни в рубашке, на которой не хватало нескольких пуговиц, ив одной тапке. Волосы его торчали в разные стороны, словно он бил противника головой.

— Хомутов тоже вышел Инге навстречу и тоже выглядел далеко не лучшим образом. На щеке — свежая царапина, одна брючина задрана, узел галстука стянут до размеров лесного ореха. Инга решила сделать вид, что ничего не замечает.

— Таисия не пришла на встречу, и я вернулась пораньше, — бодро сообщила она и начала разуваться.

— А я как раз собирался уходить, — заявил Хомутов, украдкой смахивая со лба пот.

— Может быть, посидишь еще? — любезно предложила Инга.

— Да нет, я уже насиделся.

Он проворно оделся и распрощался, улыбнувшись Григорьеву напоследок той приторной улыбкой, которая не сулит ничего хорошего. Инга захлопнула за ним дверь и тогда уже только спросила:

— Так что между вами произошло?

Она надеялась, что Борис расскажет ей все, в том числе и про обвинения Ильи. Будто Надя приезжает сюда, в эту квартиру, в те дни, когда Инга живет у себя. Тогда станет ясно, что обвинения эти дутые, или, как говорила ее бабка, облыжные.