— Ну?

— Что «ну»? Часа в два ночи ты являешься и открываешь дверь своим ключом. И узнаешь правду. Если Григорьев весь в алой помаде, а рядом с ним лежит Надя, облаченная в «Дикую орхидею», значит, твоя карта бита. А если на плите стоит выкипевший борщ и Борис спит в носках с газетой на голове, можешь смело намечать день свадьбы.

— Ты все упрощаешь! — рассердилась Инга.

Таисия тоже вышли из себя и повысила голос:

— Это ты все усложняешь! У тебя на все внутренние ограничения, как у автомата, торгующего кока-колой. Если ты уверена, что Борис тебе изменяет, то поймай его, черт побери, на месте преступления!

— А вдруг он мне не изменяет? — воскликнула Инга с отчаянием в голосе. — Вдруг все еще хуже и это он убил Анфису?

— У-у, — протянула Таисия. — Вон что тебя волнует. С этого и надо было начинать.

— Что бы ты сделала на моем месте? Если бы сомневалась?

— Я? — удивилась та. — Нашла у кого спрашивать. Я бы его бросила. Представляешь, как сразу станет просто жить? И ревновать не надо, и в убийстве подозревать. Нет жениха — нет проблемы.

— Ты рассуждаешь, как убийца.

— У тебя все убийцы, — парировала Таисия. — Кстати, я тебе говорила, что встречалась со Старом? Он тоже не верит, что Анфиса случайно отравилась.

— Он кого-нибудь подозревает? — с жадным любопытством спросила Инга.

— В некотором смысле. Он думает, что она отравилась не случайно, а специально.

— Зачем?

— Чтобы всем сразу стало плохо. Стас ее отлично знал. Говорит, она только выглядела белой и пушистой, а на самом деле была злыдня, каких поискать. Кстати, ты мотай на ус. Григорьев тоже может оказаться злыднем. Все-таки они родственники.

Положив трубку, Инга некоторое время металась по кабинету, но потом решила — баста. Она поступит так, как советует лучшая подруга. До сих пор она никогда никого не слушала, может быть, пора прислушаться к чужому мнению.

Протянув дрожащую руку к телефону, Инга набрала номер и замерла, ожидая ответа.

— Да? — гаркнул Григорьев. — Слушаю.

— Меня сегодня не будет, — с места в карьер понеслась Инга. — Уезжаю на сутки в командировку.

— В какую командировку? Зачем? Куда? — требовательно спросил он.

— За хулахупами, — трусливо ответила она. — На Уральский алюминиевый завод.

— На Ураль… — Григорьев на том конце провода неожиданно поперхнулся, а потом громко захохотал.

— И что смешного?

— Ой, не могу, — сказал он наконец. — Ничего, ничего. Поезжай, раз надо. Домой заскочишь?

— Совершенно точно нет, — безразличным тоном ответила она. — Я все уже купила в дорогу: полотенце, тапочки, зубную щетку… Зачем заезжать?

Документы у меня с собой, деньги тоже. Тем более что я только туда и сразу обратно.

— Я понял, сегодня не жду, — сказал он. — Целую и доброго пути.

Примерно так диспетчеры такси разговаривают по рации с шоферами: «Двадцать второй в пути?

Счастливого пути, двадцать второй!» Вспомнив о такси, Инга немедленно решила отрезать себе дорогу к отступлению и позвонила в таксопарк.

— Можно заказать машину? — напряженным голосом спросила она и назвала адрес и время. — Да, к главному входу, — спасибо.

После десяти вечера в медицинском центре стало совсем тихо.