Черта с два они ее расшифровывали, подумала Рул. Кто-то успел перебежать мне дорогу. И кто-то перехватил телеграмму.

— Ну так расскажи мне, Джим.

— Эмилио вылетает в Вену — Господи, когда же? — в понедельник, а в среду улетает в Ленинград. Я ждал инструкций. Но ни от тебя ничего не слышно, ни из оперативного отдела. В последние две недели наш центр напоминал сумасшедший дом, и когда я не дождался инструкций, то подумал, что получу их, когда приеду сюда.

— Кто-нибудь еще в римском центре имеет дело с Аппичеллой, кроме тебя?

— Нет, он только мой, полностью на мне.

— Когда ты возвращаешься в Рим?

— Примерно через неделю.

— А не зайдешь на минутку ко мне в кабинет, а, Джим?

Она провела его по коридору обратно и закрыла дверь.

— Послушай, Джим, ты с кем-нибудь в оперативном отделе уже говорил об этом?

— Нет, я же прибыл только этим утром. Здесь еще никого и не было.

— Послушай, Джим, мне бы надо переговорить с Аппичеллой, пока он не улетел в Вену. Можешь связаться с ним напрямую, минуя римский центр?

Гилл заглянул в записную книжку.

— Можешь позвонить прямо отсюда. Он работает дома.

— Это чрезвычайно важно, чтобы я могла переговорить с ним, и я собираюсь пренебречь немного кое-какими формальностями. Давай сделаем это попозже, после того, как ты вернешься в свой отель, затем позвонишь ему и попросишь о встрече со мной.

Гилл поглядел понимающе.

— Надо полагать, ты бы не хотела, чтобы я упоминал об этом в оперативном отделе?

— Еще как нет. Они зажмут это дело. Ты же их знаешь.

— А всего лишь хочешь переговорить с ним, да?

— Да, только это. Ты только позвони ему обо мне, и дай мне его номер.

— Ну хорошо, черт побери. Но если мы будем ждать со звонком до вечера, то придется его будить. А ты ведь не хочешь, чтобы я звонил отсюда, так? — усмехнулся он.

— Очень бы не хотела. Ты его только попроси подождать звонка от меня и скажи, что это важно.

— О'кей, Кэт, я отдам тебе его. Я скажу ему, как ты великолепно выглядишь, и он до смерти захочет встретиться с тобой. Он настоящий дамский угодник.

— Наговори ему что хочешь, ну почти все, что хочешь. Пусть только согласится поговорить со мной.

— О'кей, я позвоню ему.

— Тогда, Джим, за мной долг.

— И в один из дней, который я выберу, ты рассчитаешься за это.

Он написал номер телефона и открыл дверь.

— Я должен зайти в оперативный отдел. Увидимся.

Рул схватила сумочку и зашла к своему секретарю.

— Джефф, я чувствую себя ужасно. Поеду домой и лягу в постель. Судя по тому, как я себя чувствую, меня и завтра не будет. Если кто будет звонить, говори, что я по телефону не отвечаю. Если уж нужна буду позарез, пусть пришлют курьера.

— О'кей, — сказал Джефф и вернулся к своему журналу.

Рул покинула здание, села в автомобиль и остановилась у первой же встретившейся бензозаправки. Она набрала номер «Пан Америкен».

— У вас ведь есть ночной рейс на Рим? Хорошо. Мне нужно одно место. Запишите номер моей кредитной карточки.

Он принял холодный душ, смывая пот и следы сновидений, или, вернее, воспоминаний. Он оделся в другую одежду — легкий твидовый пиджак и полотняные брюки, находившиеся в его сумке, достал из холодильника пистолет и спустился позавтракать. Он с жадностью съел массу яиц, сосисок и селедки — славный шведский завтрак и оплатил счет кронами.