— Жаль. Вы уже давно в Стокгольме?

— Приехал вчера и вечером уезжаю в Хельсинки. У меня там тетушка, которую я не видел с детских лет.

— Хорошо, когда в чужом городе есть кто-то, кто покажет его вам, — сказал мужчина.

— А вы из какой части страны? — спросил Гельдер, стремясь избежать дальнейших расспросов.

— Из Джорджии. Маленький городок, называется Делано. У меня там с отцом юридическая практика.

— И вы тоже в отпуске?

— Вообще-то да, и через пару дней тоже буду в Хельсинки, но только для того, чтобы сесть там на самолет.

— И куда дальше?

— В одно местечко на западном побережье, называется Пиетарсаари, или по-шведски Якобштад. Заберу там со стапеля новую яхту моего приятеля и морем поведу ее в Копенгаген.

Это заинтересовало Гельдера.

— А что из себя представляет эта яхта?

— Шлюп, сорок два фута длины, называется «Лебедь». Вы плаваете под парусом?

— О, несколько раз выходил на яликах в озере в Миннесоте. В основном, на «Финнах».

— На одиночках, а? Я тоже это проделывал, но на лодках побольше.

— А вот «Лебедь» мне незнаком, — сказал Гельдер.

Мужчина посмотрел удивленно.

— Нет? Да ведь у него репутация лучшей яхты в мире.

— Ну, значит, в Миннесоте не так много «Лебедей», — засмеялся Гельдер.

Принесли их заказы, и за едой они лишь слегка болтали. Гельдеру этот мужчина положительно нравился, и ему доставляло удовольствие это умственное упражнение — удерживать в разговоре свою линию, полагаясь при этом на тренировки с Джоунсом и на собственное искусство импровизировать. Они покончили с кофе, оплатили счета и поднялись уходить.

— Ну, желаю вам хорошо провести время как в Стокгольме, так и в Хельсинки, — сказал мужчина. — И продолжайте рисовать. У вас здорово получается.

Гельдеру приятно было поболтать хоть с кем-нибудь, и он пожалел, что обед закончился.

— Вам здесь что-то понравилось? — спросил он, показывая наброски.

— О, спасибо, но я уверен, что вы хотели бы сохранить их на память.

— Мне было бы очень приятно сознавать, что одна из моих работ висит в кабинете юриста в Джорджии, — сказал Гельдер.

И ему действительно было бы приятно. Его забавляла мысль о том, что этот мужчина никогда не узнает, кто же это нарисовал, и маленькая его частичка будет в Америке, даже если он и не попадет в лапы ЦРУ.

— Ну огромное вам спасибо. Я бы выбрал одного из этих дворцовых стражников. Можно?

— Ну конечно, — Гельдер вырвал рисунок из блокнота. Быстро подписал и отдал.

— У нас как-то не принято представляться самим, — сказал мужчина, — но я хотел бы знать, чья работа будет висеть в моем кабинете.

И он протянул свою руку.

— Меня зовут Карл Свенсон, — сказал Гельдер, отвечая на рукопожатие.

— Рад познакомиться с вами, Карл. Если окажетесь в Делано, штат Джорджия, загляните ко мне. Меня зовут Уилл Ли.

Они расстались лучшими друзьями.

Еще до отлета из O.K. она договорилась с Аппичеллой о встрече за обедом; он согласился на встречу с ней с готовностью, даже с пылом. Кстати, что же такое Джим наговорил этому мужчине о ней? Аппичелла сам предложил обед, сам выбрал ресторан, очень ей полюбившийся еще в дни ее прежнего пребывания в Риме, но он вот уже на двадцать минут опаздывает, и лед в бокале ее «Сан-Пелегрино» тает. Она подозвала официанта, чтобы тот наполнил ей бокал, и снова стала рассматривать толпу, гадая, как же он выглядит.