Кто не сбивался, не придет к уму,

 И если ты не крохоборец жалкий,

 Возникни сам, сложись своей смекалкой!

Гомункул

 Благой совет порой неоценим.

Мефистофель

 Счастливый путь! Потом поговорим.

Расходятся.

Анаксагор[177] (Фалесу)

 Какие доводы представить,

 Чтоб взгляд превратный твой исправить?

Фалес

 Послушна ветерку волна,

 Но прочь бежит от валуна.

Анаксагор

 След извержений — гор зигзаги.

Фалес

 Вся жизнь проистекла из влаги.

Гомункул (между обоими)

 Простите, вторгнусь в вашу речь;

 И я хотел бы проистечь.

Анаксагор

 Фалес, ты б за ночь мог из тины

 Такие взгромоздить вершины?

Фалес

 Природы превращенья шире,

 Чем смена дня и ночи в мире.

 Во всем большом есть постепенность,

 А не внезапность и мгновенность.

Анаксагор

 Но здесь внезапный был толчок.

 Плутон внутри огонь зажег,

 Равнину газами Эол

 Взорвал, и холм произошел.

Фалес

 Допустим. Он стоит. Ну что ж?

 Какой ты вывод извлечешь?

 Мы времени с тобой не ценим,

 Занявшись этим словопреньем.

Анаксагор

 Из недр горы явились мирмидоны,

 Пигмеи, муравьи, народ смышленый

 Трудолюбивый, хоть и мелкота,

 И заселили впадины хребта.

(Гомункулу.)

Ты не мечтал о власти над толпой,

 Жил, оградясь своею скорлупой,

 Но, если изберешь судьбу иную,

 Тебя царем я здешним короную.

Гомункул

 Фалес, что скажешь?

Фалес

 Пропадешь.

 Средь малых действуя, мельчаешь,

 А средь больших а сам растешь.

 Ты тучу в небе замечаешь?

 Пигмеям, испуская клики,

 Пророчат гибель журавли.

 Так было бы и их владыке,

 Когда б тебя им нарекли.

 Тревога в карликовом стане!

 Всю тяжесть клювов и когтей

 Рука слепого воздаянья

 Обрушит на коротышей.

 Пигмеи сами виноваты,

 И если попадут в беду,

 То это должная расплата

 За мертвых цапель на пруду.

 За кровь, окрасившую воды,

 Вступились птицы их породы.

 Теперь ничто, ни шлем ни щит,

 Виновников не защитит.

 Народ убийц забился в норы.

 А войско, не сдержав напора,

 Смешалось, дрогнуло, бежит.

Анаксагор (после некоторого молчания, торжественно)

 Молился я подземным божествам, —

 Небесным надо поклоняться нам

 Луна, Диана и Геката

 Я обращаюсь в высоту

 И твой предвечный образ чту

 В трех этих именах, тройчатый![178]

 За бедный мой народ поратуй,

 Врагу попавший под пяту.

 Ты, животворная и углубленная,

 Ты внешне кроткая, но непреклонная,

 Во устрашенье вражьих душ

 Свой гнев с небес на них обрушь!

(Останавливается.