Богиня мне вняла до срока.

 Я сам не рад:

 Мольбой к владычице высокой

 Я пошатнул земли уклад.

 Все ближе, ближе и огромней

 Летящий сверху лунный шар.

 От ужаса себя не помню.

 Я сам навлек ее удар.

 Недаром носится молва,

 Что фессалийские колдуньи

 Сводили силой колдовства

 Луну на землю в полнолунье.

 Шар близится и потемнел.

 Готово! Стрелы молний, пламя!

 Богини голос прогремел!

 Ниц! Наземь пред ее стопами!

 Я вызвал эту тучу стрел,

 Я виноват кругом пред вами.

(Падает ниц.)

Фалес

 Чего-чего он только не видал!

 Признаться, ничего я не заметил.

 Безумна ночь, и он безумным стал.

 А месяц в высоте, как прежде, светел

 И в том же месте блещет, где сиял.

Гомункул

 Взгляни на холм, где скучились пигмеи.

 Гора была кругла, теперь острее.

 Я треск неописуемый слыхал.

 С луны обломок каменный упал

 И раздавил укрывшихся в канавах,

 Не разбирая правых и неправых.

 Но я хвалю тот творческий почин,

 Который, сверху действуя и снизу,

 В теченье ночи, как бы по капризу,

 Настроил столько гор и котловин.

Фалес

 Не думай! Эти горы — призрак мнимый,

 Пусть гибнет гномов гадостная тварь,

 И радуйся, что ты у них не царь.

 На праздник моря поспешить должны мы,

 Где от души нам каждый будет рад.

Уходят.

Мефистофель (взбираясь с другой стороны)

 Едва вскарабкался на этот скат,

 Хватаясь за кривые корни дуба!

 Ах, оттого-то мне на Гарце любо,

 Что с серой схож сосновый аромат,

 А на дубовой этой лесосеке

 Не чувствуется запаха смолы.

 Хотел бы знать, чем нагревают греки

 В своем аду для грешников котлы?

Дриада

 Ты смыслом доморощенным хорош,

 А на чужбине этим не возьмешь.

 Чем к нам соваться со своим уставом,

 Ты поклонился б здесь святым дубравам.

Мефистофель

 Покинутый вдали родимый край

 Всегда в разлуке дорог, словно рай.

 Что жмется там за чудище тройное

 В пещере, освещаемой луною?

Дриада

 Там форкиады скорчились внутри.

 Не трусь, ступай к ним и заговори.

Мефистофель

 Охотно. Я стою и столбенею.

 Как я ни горд, а опозорен в лоск.

 Не может этого вместить мой мозг,

 Что эти дивы мандрагор страшнее!

 И смертный грех, видать, не так дурен,

 Раз с пугалами этими не сходен.

 Мы б выгнали из преисподней вон

 Таких неописуемых уродин.

 И безобразья крайнего черты

 Родятся здесь, в отчизне красоты!

 Еще зовут античной эту жуть,

 Наверное считая славой мира.

 Но чудища зашевелились, чуть

 Меня вблизи почуяли, вампиры.

Форкиада

 Подайте мне единственный наш глаз.

 Кто, сестры, в храме потревожил нас?

Мефистофель

 Приблизившись сюда, позвольте мне

 Благословенья попросить втройне.