|
.. Суворов в этот момент точно определил обстановку: -- Вот именно сейчас Войновичу бы и выйти с эскадрой! Но Войнович Севастополя не покинул, а Мордвинов выслал в море лишь плавучую батарею Веревкина. Одинокая, она попала в окружение турецкого флота. На помощь ей поспешила галера рыцаря Ломбарда; он и Веревкин, два лейтенанта, сами встали к орудиям. Эски-Гасан прижал горящие корабли к отмели напротив Гаджибея, откуда набежали татары и стали вязать израненные команды... Потемкин не простил этого Мордвинову. -- Где ты был во время боя? -- спросил он его. -- Ожидал донесений о его результатах. -- На берегу торчать и дурак умеет, -- отвечал Потемкин, -- а мне нужны адмиралы в море... Суворову он писал: "Ты подтвердил справедливость тех заключений, которые Россия всегда имела о твоих военных дарованиях..." Уже холодало. Турецкий флот, явно посрамленный, ушел на зимовку-в Варну. Потемкин велел Попову приступать к заселению Буга в том его месте, где была деревня Ольвия, свозить туда лес и рабочих, а Курносову наказал закладывать фрегаты. -- Заодно и Херсону станет легче, -- сказал он сюрвайеру. -- А турок не бойся: на Буге стоит Голснищев-Кутузов и ему, чай, одного глаза хватит, чтобы за неприятелем уследить... Раненых было очень много. Потемкин-Таврический дворцы свои (Никопольский и Бсриславский) передал доктору Самойловичу для размещения в них госпиталей. Екатерина переслала Суворову знаки ордена Андрея Первознанного, и Потемкин сказал: -- Александр Василич, рад за тебя! Но, горячий характер твой зная, прошу нижайше -- не вздумай без моего ведома на стены очаковские карабкаться. Себя погубишь, а делу не поможешь. Давай побережем людей... По случаю победы при Кинбурне столица служила благодарственные молебны, всюду поминалось имя Суворова... Безбородко в один из таких дней поманил к себе Сегюра: -- Граф! Мы не хотели бы враждовать с Францией, но все-таки вы сообщите в Версаль, что когда Кинбурнскую косу разгружали от трупов, средь множества разных мертвецов обнаружили и офицеров вашего славного королевства. Впредь мы таких "героев", если живьем попадутся, будем в Сибирь высылать... Оповещенный об этом Версаль потребовал от графа ШуазсляГуфье отозвать французов из турецкой армии. Кинбурнская виктория и бесславное возвращение флота Эски-Гасана погрузили столицу Блистательной Порты в тяжкое уныние. Шуазель-Гуфье добился у визиря свидания с Булгаковым в Эди-Куле: -- Султанша Эсмэ обеспокоена вашим здоровьем, она меня спрашивает: как вы отнесетесь к побегу из замка? -- Отсюда никто еще не убегал. -- В таком случае приоритет будет за вами... В беседе с визирем посол рассуждал логично: Турции не победить России, войну лучше кончать сразу, нежели продлевать ее в бесполезных кровопролитиях. Первым шагом к перемирию может послужить освобождение русского посла. |
