|
Пущай Суворов, геройством славен, Кинбурн не сдаст, а светлейшему Очаков брать. По всем расчетам, штурма Очаковская обойдется нашей российской милости потерянием десяти тыщ человек. Безбородко. На десяти тыщах можно губернию перепахать. Да и светлейший, к пролитию крови жалостливый, на такие великие потери никогда не решится. Очаков измором взять можно... Екатерина утешала Потемкина, что спазмам его не стоит придавать значения -- это обычные "ветры", которые и ее одолевают. "Усердие Александра Васильевича Суворова, которое так живо описываешь, меня обрадовало... империя останется империей и без Кинбурна, то ли еще мы брали, то ли еще теряли!" Но она требовала ни в коем случае не покидать Крыма, ибо... "куда ж тогда девать флот Севастопольский? Я надеюсь, что сие от тебя писано в первом нервном движении, когда ты мыслил, что весь флот пропал... через то туркам и татарам открылась паки дорога к сердцу империи. Но есть либ Очаков был в наших руках, тобы и Кинбурн был приведен в безопасность. Я невозможного не требую, -- заканчивала Екатерина. -- Пищу что думаю. Прочти терпеливо: от моего письма ничто не попортится, не сломается, лишь перо мое тупится, да и то не беда". Все дела были оставлены -- ждали известий из Кинбурна! Французы, бывшие советниками при Эски-Гасане, мыслили тактически верно: нет смысла штурмовать Севастополь, если взятие Кинбурна поневоле заставит русских удалиться из Крыма, а Черноморский флот будет вынужден при этом искать спасения на мелководье Азовского моря, где его можно запечатать, как тараканов в бутылке... Двое суток Кинбурнская коса была под обстрелом Очакова и эскадры, на рассвете Суворов повелел: -- Батареям нашим зря ядер не кидать... Корабли капудан-паши высаживали десанты. -- Не мешайте им! Пусть всем табором вылезут... Морская пехота противника стала прокапывать косу ложементами от самого лимана до моря. В действиях турок чуялась опытная воля европейских советников и хорошая палка в руках офицеров султана, ибо турка словами копать траншеи не заставишь. Среди османов работали и "неверные" запорожцы, татары с ногаями, раскольники-нскрасовцы, жаждавшие в этом бою мародерской поживы. Копали основательно -- в пятнадцать линий. Суворов решил: -- Пусть кротам помогают! Скорее вымотаются... Корабли Гасана, высадив около шести тысяч войска, убрались к Очакову -- за новыми десантами. Прикинув на глаз обстановку, Суворов указал гарнизону крепости выйти в поле битвы для баталии. -- Не рано ли? -- возражали офицеры. -- Резервы не подоспеют. -- Резервы сейчас и не нужны... Первая атака захлебнулась в крови, бомбы и ядра турецкой эскадры перемешивали людей с землей. Потеряв пушки, русские бежали обратно в крепость. |
