|
.. корабли и фрегаты пропали. Бог бьет, а не турки!" В паническом состоянии он просил отставки, писал о завершении жизни позором, главнокомандование желал сдать Румян цеву-Задунайскому. Попов оторвал его от стола, рыдающего, сразу постаревшего, ни к чему более не годного. Он довел его до спальни, где сладко досыпала златокудрая молодая красавица. -- Брысь, курва! -- спихнул ее на пол Потемкин. Его свалила боль в печени. Попов велел принести таз, светлейшего мучительно рвало. Потом он откинулся на подушку и замолчал, тупо глядя в расписанный узорами потолок. От вина и еды упорно отказывался. -- А как же дела? -- спрашивал его Попов. -- Сам, -- кратко отвечал светлейший... За окнами доцветала, в багрянце и ароматах, благодатная осень. В голове Потемкина родилась ненормальная мысль: гибель фрегата "Крым" он стал совмещать с гибелью Тавриды. И некстати было появление сюрвайера Прохора Курносова. -- Я же тебя в люди вывел, а ты... -- Он осыпал мастера бранью за плохое качество кораблей. -- Гнилье... все разломало! -- Нет, не гнилье, -- отвечал Курносов. -- Надо плавать уметь, тогда бы и не закинуло Тизделя под окошки дома султанского. Вот Ушаков! Его "Павел" от самой Болгарии аж до Сухуми протащило. А им сам черт не брат: по звездам определились, воду откачали, фальшивый рангоут поставили и пришли обратно в Севастополь... сейчас ремонтируются. Ушаков жив! Но легче Потемкину не стало. -- Крым сдать, -- вдруг решил он абсурдно. -- Крым сдать -- все сдать, -- резко возразил Попов. -- Тогда нам лучше совсем не жить, а сразу взять да повеситься... Все рушилось в судьбе фаворита удачи, лицо его размякло, как у старой потасканной бабы, в одиноком глазу затаилась боль и печаль. К его постели подсел Суворов: -- Эски-Гасан опять рыщет в лимане... Екатерина слала письмо за письмом, требуя подробного отчета в действиях, настаивала на том, чтобы флагманский корабль не называть "Слава Екатерины", а то Войнович загонит его в нору Босфора, как Тиздсль загнал "Марию-Магдалину", и тогда Европа надорвется от хохота... Потемкин согласился: Славу Екатерины" впредь именовать "Преображением"! Мальтийские кавалеры, давно солидарные с Россией, прислали на Черное море своих бесстрашных рыцарей в черных плащах с белыми крестами, и они стали мичманами русского флота. Потемкин всегда ценил их большие знания мореходов, обретенные в многовековой борьбе с алжирскими пиратами. С греками забот тоже не было -- балаклавские рыбаки стали военными моряками. Зато хлопотно было с запорожцами: одни оставались на службе султана (их называли "неверными"), другие вернулись в русское подданство (называясь "верными"). Суворов ожидал нападения турок сразу на Херсон, но лазутчики его, верные запорожцы, сохранили связи в гарнизоне Очакова, сообщили, что капудан-паша Гасан прежде готовит нападение на Кинбурн. |
