– Я знаю.

– Тебе легче. Собрался – и уехал… А когда ты едешь? Домой, в Нью-Йорк? – внезапно спросил Матьё. – Скоро? – Подумал и со значением повторил: – Домой. А у меня в этом чертовом городе никакого дома нет.

– Ты же прожил здесь всю жизнь.

– Сильно сказано – всю жизнь. Нет, не всю. Ма-а-аленький кусочек. – Матьё вздохнул. – Поезжай домой, Адам. Ты же не можешь здесь оставаться.

– Почему нет?

– Всю жизнь?

– А почему нет? – с нажимом повторил Адам.

– Ну как… Твоя семья. Другая, родная тебе культура.

– Культура – это у вас, Матьё. Это у вас традиции – национальные, семейные, тысячелетнее наследие. А у нас есть только то, что мы сделали сами. В Америке ты можешь стать кем угодно, зависит только от тебя самого. Selfmade men. Страна свободы, границы свободы определяются только твоей личной фантазией.

– А почему они тебе не по душе?

– Кто – они?

– Соединенные Штаты. Ты перечисляешь все эти свободы так, будто их ненавидишь.

Адаму вдруг стало не по себе, словно его поймали на чем-то постыдном. Вспомнил родителей с их грандиозными приемами, с их не менее грандиозными знакомыми… с их безграничным самомнением. В их мире любая ерунда во сто крат важнее, чем сама жизнь.

– А твой отец? Он что, плохо к тебе относился?

Вопрос застал Адама врасплох. Он опустил глаза.

– Не могу сказать… Боюсь, он не понимал…

– Мой бедный американец, – повторил Матьё. Глаза его лихорадочно блеснули. – Иди ко мне, я тебя убаюкаю. – И вытянул руку так, чтобы Адам мог на нее прилечь.

Температура, очевидно, поднялась. Рука сухая и горячая.

– Заразиться не боишься?

– Плевать…

– А тебе на работу не надо?

– Меня там никто не ждет. Наверняка решили, что я уже в Нью-Йорке.

Оба помолчали.

– А я бы поехал… – неожиданно мечтательно протянул Матьё.

– Куда?

– Куда, куда… в Нью-Йорк. Поедешь со мной?

– Никогда в жизни.

– Я тебя уговорю… – Матьё нежно провел рукой по животу и по бедру Адама. – А теперь?

– Поеду куда угодно, – весело и решительно сказал Адам и зажмурился.

* * *

Палата небольшая – кровать, раковина и туалет. Стул. Крошечный письменный стол. У Теда Йенсена появилось ощущение, что он угодил в какой-то полицейский сериал. Скоро явится адвокат. Я должен объяснить вам ваши права. А потом придет Селия, заплатит выкуп или что-то в этом роде – он понятия не имел, как все это устроено в нынешние времена. Но что-то пошло не так – он уже сто раз просил дать ему возможность позвонить.

– Есть здесь кто-то? – негромко крикнул он в полуоткрытую дверь.

Выйти не решился – сразу было приказано: оставаться на месте. Но дверь не заперта, это хороший знак. В конце коридора заметил чью-то спину. Коротко стриженный блондин, толстый, с широченными плечами. Судя по форме и увешанному какими-то причиндалами поясу, служба безопасности.