– Ничего удивительного, – не дожидаясь ответа на вопрос Селии, сказал Мохаммед. – Тем более в Европе. Никто не хочет повторения скандала с талидомидом. А в нашем случае… вдруг что-то подобное с Re-cognize? В социальных сетях уже начинается буря. Конспирологические теории сменяют одна другую, опять оживились антиваксеры. Дескать, вот до чего дошла мировая закулиса! Решили вопрос о старении населения: старики сами крошат друг друга.

– Но мы-то вроде ни при чем? – с сомнением произнесла Селия. – Ничто не указывает прямо на наш проект.

Они накануне обсуждали это с Мохаммедом. Конспирологи и в самом деле не упоминали Re-cognize. Под подозрением, естественно, оказалась вакцинация против ковида. Новые вакцины, модифицирующие ДНК, якобы могли вызвать побочный и, мягко говоря, нежелательный эффект – агрессивное поведение у людей, вышедших из репродуктивного возраста. Все эти теории излагались очень наукообразно, с множеством ссылок на каких-то никому не известных авторитетов, поэтому для неразвитых мозгов вполне убедительно.

– Для “Крепелина” это вопрос безопасности, – сказал Адам. – Они узнали, что Эрик Зельцер был одним из наших добровольцев.

– Ну хорошо! – Селия впечатала руку в стол. – А что вы будете делать с вашими добровольцами? С теми, кто уже получил дозу?

– У нас таких девять, – вздохнул Адам. – Будем наблюдать, конечно, но эксперимент похоронен. Все имена рассекречены, чтобы не тратить время на тех, кто получил плацебо. Результат предсказуем: без повторной дозы альцгеймер возьмет свое. Но что же делать? Не особенно умно позволить людям с вирусом убийства в крови разгуливать среди себе подобных. В Париже…

– Плевать на Париж, – прервал Адама Эндрю Нгуен, взял со стола бутылку с водой, но открывать не стал. Бутылку он держал за горлышко, точно дубинку. – У вас девять добровольцев. Девять! – повторил он с нажимом. – У нас около двух тысяч. Так что по закону больших чисел вашими девятью можно пренебречь. Спасибо за информацию, Адам, двигаемся дальше. – Он переложил бутылку в другую руку и, стараясь сам себя успокоить, поставил на стол. – Прежде всего мы должны подготовить официальное высказывание на тот случай, если дело дойдет до вопросов. Это первое. Второе – надо понять меру ответственности, если что. Пусть гарвардские юристы разберутся.

– Как только станет известно, что Ньюмэн и Зельцер были нашими пациентами, продолжать мы не сможем, – тихо и неуверенно произнесла Селия.

– Этическая линия, думаю, понятна каждому, – сказал Дэвид полувопросительно. – Ни одно имя не должно просочиться.

– Это удар в воздух, – поморщился Нгуен. – Могут добраться до историй болезни, для журналистов никаких правил не существует. К тому же Эрик Зельцер жив, его будут допрашивать.

– Это конфиденциальные сведения, – настаивал Дэвид. – Он не обязан рассказывать…

– Да, ты прав. Но попробуй объясни человеку, только что зарезавшему четверых приятелей, что конфиденциально, а что не очень.

Селия вспомнила плавающую в луже крови лабораторную мышь.

Несчастный случай…

– Мы по-прежнему знаем намного больше, чем все остальные. Задача – удержать эту фору. Итак, никто не уходит с работы, пока мы не выясним все до последней мелочи про Фреда Ньюмэна и Эрика Зельцера. Все детали, даже дурацкие и незначительные. И тогда попробуем найти общий знаменатель.

– Уинтроп, – тут же сказал Мохаммед.