– Папа, Бен прав. В прошлом году видели акулу.

– Акулу, – повторил Тед. Вроде бы с иронией, но…

Эхолалия…

Селия заставила себя улыбнуться:

– Не слушай его, Беньямин. Папа никогда не бывает на пляже.

– Я прощаюсь. Приятно, когда отец тебя навещает. Мой тоже недавно к нам приезжал – полюбоваться на малыша.

– Ну да? Из Швеции? Далекое путешествие.

– Ничего страшного. Около трех часов до Исландии, там можно часок погулять, размять ноги, и еще пять часов до Бостона. Прямой рейс только в Нью-Йорк.

У Селии при слове “Исландия” всегда возникала перед глазами картинка: ледники, мшистые пастбища, гейзеры, вулканы. Сказочная страна. А вулканы нешуточные – лет пятнадцать назад один из них проснулся и небо над Европой почернело недели на две.

Те, кто может позволить себе путешествовать, живут совсем другой жизнью.

Через полчаса Селия с отцом вернулись в процедурную, и он получил первую внутривенную дозу Re-cognize. Эти секунды почему-то показались ей судьбоносными. Надежда росла с каждой минутой, хотя она приказала себе не быть чересчур оптимистичной.

По пути домой они почти не разговаривали. Селия запустила дворники – по-прежнему шел снег – и включила радио.

Четверо обитателей дома престарелых убиты. Убийца, один из обитателей, задержан.

По спине побежали мурашки. Дом престарелых в Халле… Один из стариков набросился с ножом на соседей.

Дом престарелых?

Репортер под непрерывный скрежет стеклоочистителей рассказывал о произошедшем. Восьмидесятишестилетний массовый убийца. Такого в истории еще не было – после бойни в IKEA она прошерстила все доступные сайты.

Селия покосилась на отца – слава богу, задремал и ничего не слышал.

Убийца задержан, в залоге отказано. Мотив неизвестен.

* * *

Гейл словно разбил паралич, она не могла и пальцем пошевелить. Четверо убитых в доме престарелых в Халле. Зарезаны ножом, убийца – один из обитателей, восьмидесятишестилетний старик. Его показали уже несколько раз: худой, среднего роста, редкие седые волосы.

Гейл не отходила от телевизора – все время появлялись новые подробности. Оказывается, убийца проснулся среди ночи, пошел в кухню и взял большой нож. Марки Wüsthof – эта деталь ее особенно поразила, потому что у нее был точно такой же. И начал обходить комнаты, одну за другой. Двое мужчин, две женщины. Вернулся к себе и лег спать. Искать долго не пришлось – убийца даже не снял окровавленную пижаму. А заботливо наточенный, прикладистый Wüsthof лежал рядом с тапочками.

Фильм ужасов. Гейл, сама того не замечая, растерянно качала головой – никогда даже не слышала ни о чем подобном. Восемьдесят шесть лет! Пресс-конференция будет позже, после полудня.

Дом престарелых “Кулик” располагается в Халле, на крайней точке полуострова. Неподалеку, между прочим, живет один из сослуживцев Роберта, он как-то приглашал их на ужин. Рыбацкая деревня, довольно запущенная – странно, потому что расположена у самого моря, виды необыкновенно красивые, если верить камере оператора. Ходит паром в Бостон – возможно, не круглый год, но летом наверняка. Зимой – хуже, налетают зимние шторма, а то и наводнения бывают. У приятеля Роберта на веранде лежали штабеля мешков с песком, а под брезентовым пологом – листы толстой фанеры, чтобы заколачивать окна. “Как подует северо-восточный, – усмехнулся, помнится, хозяин, – сижу и думаю: а сколько дом потерял в цене на этот раз? Десять тысяч? Двадцать? Не имеет значения – через четверть века здесь будет море”.

Оператору надоел морской пейзаж, и он перевел камеру на дом престарелых.