– Чепуха. Очередной миф.

– Ну нет. Так и сказали. Посмотри на китайцев. Они пьют чай и живут дольше. Пока не умрут.

– А ты? Я что-то не заметила, чтобы ты перешел на чай.

– Собираюсь, – важно кивнул отец. – Вот-вот соберусь и начну.

– Как же… так я и поверила. – Она глянула на часы: – Сейчас придет Мохаммед, зайдем в процедурную. Один укол – и едем домой.

– Еще один? Вы же меня уже кололи.

– То была диагностика. Радионуклиды. Это такие вещества, которые накапливаются в заболевшей ткани. А теперь само лекарство.

Отец завел глаза к потолку и покачал головой:

– Палачи…

Появился Мохаммед и подошел к их столику.

– Все готово?

– Скоро. Нгуен залип на снимках. Ты же его знаешь – по десять раз каждый срез, пока никаких сомнений не останется. И как пицца? – обратился он к отцу.

– Отменная. – Тед опять показал большой палец.

– Значит, вопрос решен. Если бы все вопросы так решались… – Мохаммед улыбнулся своей ослепительной улыбкой и пошел к прилавку.

Тед проводил его взглядом.

– Этот симпатичный парень… у тебя с ним что-то есть?

– Мо – мой ассистент, папа. Доедай свою пиццу, успеешь зайти в туалет. Нам пора возвращаться в лабораторию.

– Мне не три года, Тыквочка, – упрекнул отец, но покорно откусил кусок пиццы.

– Могу побеспокоить?

Селия вздрогнула от неожиданности, обернулась и радостно улыбнулась:

– Беньямин!

И в самом деле неожиданно – их коллега из лаборатории памяти в Лонгвуде, она его не видела уже несколько месяцев. Лет тридцать, то ли наголо выбрит, то ли рано облысел.

– Пап, познакомься: доктор Лагер, один из врачей, с которыми мы сотрудничаем. Я бы даже сказала – главных врачей. Он из Швеции. А это мой папа, Тед.

– Приятно познакомиться. – Беньямин неопределенно помахал рукой. После пандемии некоторые так и не вернулись к рукопожатиям, особенно врачи. Этот год изменил очень многое – и в поведении людей, и в образе мышления.

– Из Швеции? – Тед оживился. – У вас там просто замечательные хоккеисты.

– Зима долгая, катков хватает. Многие на коньках с младенчества.

– Петер Форсберг. Знаешь такого?

Беньямин расплылся в улыбке:

– Кто ж его не знает? Фоппа! Лучший игрок всех времен и народов.

– Как твой малыш? – спросила Селия.

– Спасибо. По ночам дает жару, но никто другого и не ожидал.

– Сколько ему? Несколько недель?

– Четыре. Точнее, четыре недели и три дня.

– Поздравляю, – Тед кивнул, – как назвали?

– Лео.

– Львенок, значит.

– Верещит уж точно похоже. Слушай, Селия, хорошо, что я тебя встретил. Эндрю просит меня прийти на встречу со спонсорами на следующей неделе. Ты же делала доклад в Колорадо, могу я ознакомиться с результатами?

– Само собой. Сегодня же пришлю файл.

– Тед, а вы тоже живете здесь, в городе?

– Не совсем. У меня дом в Кейпе.

– Что мне остается – только позавидовать. Мы с женой прошлым летом там были. Какие пляжи! Но, говорят, небезопасно в смысле акул.

– Какие еще акулы! Никаких акул. Каждый десятый год кому-то кажется, что он видел большую белую, и писанины хватает на следующие десять.