Только от меня в очередной раз мало зависит. Зима заканчивается, еще немного — и надо отправляться в войска. А дальше слишком много факторов, чтобы иметь уверенность в гарантированном благополучном исходе и скором возвращении. Одно ясно: сидеть и ждать нельзя. Не в понуканиях из Конгресса или Новой Галлии дело. Тянуть с выступлением невозможно по множеству причин. Политическим, экономическим, нравственным и стратегическим. А вот как действовать — уже целиком зависит от меня. Время подумать было.

— Нам пора возвращаться домой? — спросила Вики, подбежав при виде коляски и глядя снизу вверх большими синими материнскими глазами. Удивительно, насколько они похожи внешне и отличаются по характеру. Хотя откуда мне знать, может, и Элизабет в детстве была резвым ребенком, пока не засунули в корсет приличий. Танцевать и принимать гостей она и взрослой любила.

— Мама будет волноваться, — дипломатично говорю не вполне правду. Не уверен в высказывании, но не стоит втягивать девочку в семейные дрязги. Я опять скоро уеду, а ей жить здесь. — Сходи попрощайся и приведи себя в порядок. Не надо давать маме повод для огорчения. — Эх, удержался. Правильней было бы назвать поводом для очередного скандала.

Когда вернулась в сопровождении свиты из Питера и Пьера, подал с поклоном руку. Она улыбнулась, тут же забыв об огорчении от отъезда. Оперлась на меня с видом истинной леди, принимающей как должное такое поведение. По правде говоря, так и надо. Мужчине доставляет удовольствие сделать даме что-нибудь приятное, а если она еще и хорошенькая, то тем более. А ведь она хоть и маленькая, а женщина, и прекрасно о том помнит.

Питер с Пьером залезли самостоятельно. Им помощь не требовалась — напротив, хотелось показать независимость. Вики демонстративно привалилась к боку, показывая близость ко мне. На самом деле она не ревновала по поводу внимания, уделяемого мной близнецам, как я опасался изначально. Иногда любила показать, насколько задушевно мы общаемся. Мальчишки к этому относились снисходительно. Им, похоже, доставляло удовольствие опекать сестру, и ничего против нее не имели. Хоть кому-то в нашем странном коллективе комфортно.

— Поехали, — приказал я кучеру, и мы моментально тронулись.

Сзади скакали двое охранников. Вечный Бенджамин Вейн и отобранный им лично неизвестно из каких соображений один из дальних родственников. По мне, нормальный парень и на старшего товарища ничуть не смахивает. Без них давно никуда не выезжаю, и не со страху, а для представительности. Да и преданные парни могут пригодиться. Не всегда удобно использовать военнослужащих, а эти не солдаты, мои личные слуги. Правда, способные при необходимости и глотку перерезать кому угодно, но это уж как водится.

— Расскажи что-нибудь интересное, — попросила Вики, убедившись, что все видели, кто здесь ближе всех к отцу, и устав просто сидеть.

— Когда римляне поймали Иисуса Христа и хотели его распять, — не особо думая, принялся я излагать привычное, — они положили Господа на крест. Специальный человек-палач принялся прибивать ему руки и ноги большими гвоздями, — я показал, какими по величине. — И на самом деле их было четыре. По одному в каждую руку и ногу, но возле того места был один мальчик, который украл гвоздь. То есть он хотел унести все, чтоб спасти, но не вышло, его оттолкнули воины. Они не поняли, зачем он там крутился, а то так легко не отделался бы. Потому ноги Иисусу скрестили и пробили одним гвоздем.

У бретанцев иконы в церквах бывают и делаются по общему образцу. Большинство протестантов не обожествляют изображения, не ожидают от них помощи, не молятся доскам и не имеют суеверного отношения к иконам. Но никто не сомневается в картинах. Видимо, сказка имеет очень древние корни.

— Но Господь видел страстное желание помочь, — стал я привычно заканчивать, — и потому все потомки того ребенка имеют право украсть для спасения своей или чужой жизни.